Возможности любовного романа

Тут в нем снова проснулся географ, и он добавил, даря мне надежду на успех:

– Оттуда весь Венский бассейн виден как на ладони.

– Ты же, кажется, служил в Микулове? – подлил я масла в огонь.

– Да, оттуда мы грозили кулаками австрийцам… А потом с юга пришли венгры, с севера – поляки, с востока – русские[27 - А потом с юга пришли венгры, с севера – поляки, с востока – русские. – Имеются в виду события 1968 года, когда в Чехословакию были введены войска Варшавского договора.].

– Ну так что, едем?

Бабушка смотрела в окно, словно не желая участвовать в разговоре, и дедушка обратился к ней:

– Итушка, может, съездим еще разок?

Его голос звучал почти умоляюще.

Я еще даже эклер не доел, а из ванной уже донеслось жужжание дедушкиной электробритвы. Он опять вытягивал по-птичьи шею, чтобы кожа под подбородком натянулась и лезвие захватило короткую и жесткую седую щетину. А потом дверь ванной распахнулась, прихожая наполнилась запахом одеколона, и в нее, словно медуза в облаке чернил, выплыл пожилой господин.

Он сделал три шага в сторону зеркала, достал из заднего кармана брюк гребешок и причесал свои белые волосы. Так он поступал каждый раз, когда собирался выйти из дома, даже если нужно было просто вынести мусор или зарезать кролика. Где-то внутри дед по-прежнему оставался высоким стройным красавцем, который привык задавать тон и очаровывать всю учительскую.

– Не знаешь, где моя оранжевая жилетка, которую ты вязала? – спросил он у бабушки, открыв свой шкаф с одеждой.

– Он и в гробу себе станет галстук поправлять… – подмигнула мне бабушка и отправилась на поиски жилетки.

Вскоре она появилась в новой юбке и колготках и принялась искать туфли, которые налезли бы на ее ноги с распухшими косточками.

Осторожно, держась за гладкие перила, мы спустились вниз по ступенькам. Я обошел машину, чтобы помочь бабушке усесться на заднее сидение, а дедушка тем временем устроился впереди.

Оказалось, что увидеть другой район Погоржелице для них уже событие.

– Сколько тут всего понастроили! – удивлялся дедушка, неотрывно глядя на новые цеха и склады, – он словно очутился в городе, где не был уже лет пять.

– А туда я ездила на велосипеде во Власатице, – сказала бабушка, указывая на дорогу, тянущуюся вдоль фазаньей фермы.

Дед преподавал в средней школе, а бабушка учила первоклашек читать и писать.