Возможности любовного романа

А потом написал об этом книжку “Гид по темноте и сквозняку”.

– Не знала, что твой папа тоже писатель[21 - …твой папа тоже писатель. – Отец Яна Немеца, Людвик Немец (род. 1957) – поэт, прозаик, к середине 1990-х опубликовавший один роман и два сборника рассказов (в том числе “Гид по темноте и сквозняку”, Pruvodce povetr?m a tmou). Следующий прозаический сборник (“Любовь на чужой могиле”, Lаska na ciz?m hrobe) действительно вышел у него после длительного перерыва, в 2013 году, и был номинирован на чешскую литературную премию Magnesia Litera.

].

– Он уже давно ничего не публиковал. Последняя книга у него вышла в начале девяностых. С тех пор он работает директором Чешского радио здесь, в Брно.

– А ты ее читал?

– Папину книгу? Да, еще в старших классах. Но мне больше запомнилось, как мы запускали с крепостных стен вниз, в город, бумажные самолетики. Мне было лет шесть, и я думал, что это лучшее занятие на свете.

– Вы на них что-то писали? – спросила Нина.

– Конечно. На каждом было написано одно и то же, и это был главный вопрос жизни.

– Теперь я должна спросить – какой?

– Нет, теперь ты должна мне ответить, из какого это фильма. Мальчик пускает из окна самолетики, на которых написан главный вопрос жизни. Ты же вроде учишься на киноведа?

Нина задумалась, а потом сказала:

– “Любовники полярного круга”?

– Los amantes del c?rculo polar! – прокричал я в крону ближайшего дерева. – Los amantes del c?rculo polar!

– Не бойся, Отто! – процитировала Нина, рассмеявшись.

– Valiente, Otto! – смеялся я вместе с ней, как будто давно не слышал такой хорошей шутки.

 – Не бойся, Отто. Но это написано на записке, которую Ана передает ему накануне их первой ночи. А вот что написано на тех самолетиках, которые Отто запускает из окна в школьный двор, об этом в фильме не сказано. Там только отец Отто поднимает самолетик, который опустился к его ногам, читает, что на нем написано, и говорит, что это очень романтично и что это самый главный вопрос жизни. Но какой именно вопрос, мы так и не узнаём.

– Мне нравится Медем, – сказала Нина. – Но ранние фильмы у него лучше. Сейчас он уже немного повторяется.

– Люди в районе тридцати вообще сняли кучу классных фильмов. Знаешь, сколько было Софии Копполе, когда вышли “Трудности перевода”? Тридцать два. А уж как Андерсон смог снять свою “Магнолию” в двадцать девять, я вообще не понимаю. Ведь мне сейчас столько же.

– Так тебе двадцать девять?

Только тут я понял, что не знаю, сколько ей лет.