Кай

В ту ночь снег только-только прекратил валить белыми крупными хлопьями. Тетя стоит по колено в море и машет мне, приглашая присоединиться. Ее каштановые волосы, обычно собранные на голове в тугой пучок, растрепаны. Черная юбка промокла. Белая тонкая кофта с короткими рукавами заляпана грязью и пылью. Из-за приступа тетя не чувствует холода, но я вижу, как посинели ее губы. Она через силу улыбается мне, показывая, что все хорошо, что не о чем беспокоиться. Осторожно шагаю по обледеневшему берегу и слышу треск тонкого льда под своей подошвой.

Собственный пульс шумом отзывается в ушах. Необходимо уговорить тетю вернуться домой. Силюсь что-то сказать, но слова теряются в груди. Тетя подскакивает ко мне, наклоняется вперед, хватает за запястье. Ледяные тонкие пальцы с неженской силой вцепляются, оставляя после себя красные отметины на бледной коже. Не замечая моих панических всхлипов, изредка прерывающихся стонами боли, тетя тянет за собой вперед, в глубины моря, позволяя его волнам набрасываться на меня.

– Кай? – слышится из дальней комнаты.

Мое имя, произнесенное вслух тетей, отрезвляет. Крепко сжимаю зубы, отпуская собственное запястье. Тут же хватаюсь за лямку чехла на плече, делаю глубокий вдох, считаю до трех и вырываюсь за дверь, прочь, в бушующую зиму.

* * *

Путь до дома Аерина теряется в расплывчатых воспоминаниях. Не могу даже точно сказать, почему решил направиться именно сюда. Только оказавшись возле двери с занесенным кулаком, в нерешительности замираю. Мысли путаются в голове, не желая выстраиваться в логически осмысленные фразы.

Дверь неожиданно открывается. Бабушка Аерина с заплетенными волосами в косу и в шерстяном клетчатом платье смотрит на меня долгим, внимательным взглядом.

– Ну? – наконец произносит. – Заходи. И так уже минут десять стоишь.

Она отходит, пропуская меня внутрь. Теплота дома окутывает приятным коконом, позволяя крови, застывшей от холода, быстрее побежать по венам. Опускаю чехол с гитарой, прислоняя к стене. Медленно, покрасневшими пальцами, расстегиваю молнию и стаскиваю с себя куртку.

Вешаю на свободный крючок, между другой верхней одеждой.

– Иди спать. В комнате Аерина уже постелено, – произносит Мария, пододвигая ногой домашние тапочки.

Переобуваюсь и послушно направляюсь в сторону лестницы, опустив взгляд. В груди что-то ноет, и мне хочется завыть в унисон, но вместо этого сдерживаюсь, кусая нижнюю губу.

Так же, в молчании, поднимаюсь по лестнице, слушая скрип ступеней под своими ногами.