Кай

Близнецы закатывают глаза и возвращаются на кухню. Быстро хватают наши с Аерином миски со стола и несут в раковину. Пока первый моет, второй вытирает, сняв полотенце с крючка.

– Кстати, Кай, – немного озадаченно говорит Руэри. – Ладно, Аерин, но ты-то как умудрился настолько сильно вымокнуть? – Прислонившись поясницей к раковине, он насухо вытирает последнюю миску.

– Я плавал. – Не люблю врать.

– О, – пораженно восклицает, пока Эбер вытирает руки о край полотенца, которое он все еще держит. – И как водичка?

– Довольно прохладная.

 – Не свожу взгляда с лица Руэри.

– Ну, я тоже любитель поплавать, – признается он, прекращая свое занятие. – Теперь понятно, почему Аерин так хочет с тобой дружить.

Не совсем понимаю, что он имеет в виду.

– Вы, ребят, друг друга стоите, – объясняет мысль брата Эбер.

Серьезно? Оглядываюсь на Аерина. Нет, не думаю, что мы друг друга стоим. У нас разная сдвинутость по фазе.

– Ну, Мария, теперь мы можем идти, – заявляют близнецы в один голос.

Такая официальность по отношению к бабушке кажется мне немного странной.

Они встают с разных от нее сторон, целуют в щеку и проходят мимо нас. По пути Руэри ерошит волосы Аерина. Эбер тянется к моим, видимо, хочет повторить, но я с резким грохотом отодвигаю стул и успеваю уклониться от его пальцев.

На кухне повисает молчание. Становится неловко. Нужно было сразу уйти, как только получил сухую одежду. Знал же, что нельзя подпускать к себе других людей. Сейчас они начнут коситься на меня и попросят покинуть дом.

Сжимаю зубы. Такое чувство, будто сердце глухо стучит в горле.

– Он болеет, – ровным, спокойным голосом говорит Аерин, прерывая тишину. – Ему больно от прикосновений других людей.

– Оп, прости, – Эбер убирает от меня руку. – Предупреждать надо, – это уже брошено Аерину.

– Он хочет сказать, что не хотел тебя обидеть, – объясняет Руэри.

Я только киваю, все еще напряженно ожидая дальнейшего развития событий.

– Спокойной ночи, малыши, – со смехом говорит Эбер, направляясь к входной двери.

Близнец следует за ним, и вдвоем они выскальзывают на улицу.

– А ты? – обращается ко мне бабушка.

– Я тоже пойду. – Просить дважды не нужно.

– Я не об этом, – отмахивается от моих слов. – Я спрашиваю, не хочешь ли ты остаться у нас на ночь? Сейчас уже поздно.

Смотрю на настенные часы. Время перевалило за девять.

– Да ничего, дойду, – пожимаю плечами.

Я живу с тетей в одном доме. Точнее, не уверен даже, что она приходится мне тетей.