Вам не перезвонят

– За это я тебя и перевел к себе, что ты еще тот зануда, – после этой фразы Меркулов издал психопатический смешок. Он начал высматривать карточки и раскладывать их на четыре стопки. Улыбка, натянутая на его все таком же округлом лице с обвисшими от хорошей жизни щеками, постепенно опускалась, переходя в неприятное удивление. Окончив сортировку, начальник отделения отодвинул две стопки по левую руку и вопросительно посмотрел на своего сотрудника.

– Двенадцать карт. А сколько всего сдавало?

– Одиннадцать на автоматической коробке, двадцать три на механической.

– Так, дай мне список, кто сегодня сдавал, – Альберт помрачнел во взгляде и протянул просящую руку к Степану, не отрывая глаз от двух стопок по правую руку. Степан неторопливо залез в свой рабочий кожаный портфель, и среди снятых средств видеофиксации достал чуть примятый список сегодняшних кандидатов, уложенного в отдельный файлик. Меркулов грубовато выхватил его и начал бегать глазами от списка к стопкам.

– Ты же в «Юность» ездил, да? – уточнил он, открывая свой выдвижной ящик в столе.

– Так точно.

Меркулов достал из ящика свою версию листка А4 с фамилиями, написанных от руки. Напротив выписанных инициалов стояли «плюсики», и, сверяясь с карточками из стопок, Меркулов сделал пометки в виде знаков вопроса и других «плюсиков» в распечатанном списке Казначеева. Затем вручил листок со сделанными пометками обратно своему подчиненному.

– Мне сегодня инструктора звонили оттуда, жаловались, что ты «инвесторов» валил.

Глаза Казначеева слегка выпучились от такой претензии.

– Простите, кого?

– Скажи, ты какой раз экзамены принимаешь? – в голосе Меркулова начало прослеживаться накипающее недовольство.

– В этом отделении – первый.

– В этом отделении понятно, а вообще? За всю службу? – Меркулов начинал понемногу багроветь.

– В Центральном округе пару раз принимал теоретические экзамены, когда Вы ушли.

– Степка, помнишь ту гоночную движуху во втором бате[7 - Бат (сокр.) – батальон (полиции)]? – выдохнув, спросил Меркулов. Само собой, Степан помнил те славные времена как вчерашний день, а также печальные последствия за их с Алексеем азарт. Начальник начал пояснять, что здесь «благотворительная схема» работала в похожем ключе, с той лишь разницей, что она не имела таких рисков и была отработана еще со времен ельцинских извинений в новогоднюю ночь.