Топографический кретин

Стало ясно, что надо что-то делать. Или, по крайней мере, пытаться. По окончании короткого совещания – беззвучного, одними взглядами – слово предоставили Шуцыку.

– Вова, – осторожно позвал он.

– А?

– А ты математику сделал?

– Не-а, не успел.

– Я тоже. Дуй к нам, Фрэн списать даёт.

– Чё, правда? – Вова неловко повернулся и теперь уж точно покачнулся, но ухватился за борт и быстро восстановил равновесие, не изменив даже выражения лица.

– Ну, – хрипнул Яша. Прокашлялся и добавил: – Давай, а то один урок остался, а там четыре примера, уравнение и задача.

– Ладно, чешу, – сдался Вова, но не слез с бортика, а поднялся на нём в полный рост, прошёлся взад-вперёд с растопыренными руками, потом, под неслышный выдох остальных, спрыгнул наконец на рубероид, открыл свой портфель и достал из него истрёпанную двухкопеечную тетрадь в клеточку.

Вот над такой же тетрадкой он корпел и сейчас, на уроке природоведения. Но, судя по выражению Заиного лица, писал в неё что-то такое, что не отвечало её представлению о том, что должен писать в тетрадь ученик начальной школы.

– Каретин!

Вова вздрогнул: не слышал, как она подошла. Закрыл тетрадь. Крякнул. Ручкой откинул чёлку, оставив на лбу длинный синий след. Поднялся.

– Чем ты занимаешься во время урока?

Он пожал плечами и отодвинул свою писанину подальше от Заи.

– Ты хоть знаешь, какая у нас тема?

Вова обвёл кворум глазами. Узрел чей-то указующий перст, перевёл взгляд на доску. На ней наклонным Заиным почерком было выведено: «Классная работа».

– Тела, – застенчиво улыбнулся Вова.

– Да неужели! – Зая всплеснула руками. – Ну хоть читать не разучился, и то слава богу.

– Бога нет, – буркнул Медведь.

– Об этом, Мишин, мы поговорим отдельно, – сверкнула Зая львиными глазами. – С тобой и твоими родителями. А ты, Каретин, скажи мне, из чего состоят все тела?

Вовино лицо опять пошло гулять по классу, но учительница оказалась проворнее:

– Одна подсказка – и Каретину двойка в журнал!

Угроза сработала, стало тихо.

– Я слушаю, Каретин. Ну же, Каретин, ты крадёшь у нас время, а время – это единственный долг, который отдать невозможно.

– Э-э, ну почему же, – начал Вова, явно пытаясь потянуть время, этот невосполнимый кредит, но был нещадно прерван.

– О долгах, Каретин, мы с тобой поговорим сразу после того как обсудим самостоятельную работу Мишина о религиозных заблуждениях, хорошо?

Медведь совсем загрустил, а Вова пораженчески кивнул.