Границы памяти

В комплекте ещё были кожаные митенки и серебристый пояс с эмблемой в виде всё той же буквы «Y».

– Во все времена военная форма ассоциировалась с отвагой и доблестью, – пояснил Мэй, раскладывая наряд на кровати. – В девятнадцатом веке в Мире Полярной Звезды господа со шпагами ходили на бал.

– Серьёзно?

– Это должно подействовать на городской совет.

Мэй оставался как никогда серьёзен. С дорогой вещью он обходился бережно, гладя каждую чешуйку, словно та была щекой капризной барышни, готовой, чуть что не так, шлёпнуть в ответ.

Хотя, кто знает, может этот костюм и таил в себе какие-то секреты? Например, мог бы убить током, если его коснётся чужой.

Мэй оказался прав: по весу кольчуга была не тяжелее свитера. Она легко застёгивалась на боку и пропускала воздух. На ней не было рукавов, но светло-серая лоскутка хорошо контрастировала с ней, и одежда, в целом, не выглядела ни пафосно, ни гротескно. Смущение от такого наряда у Фреда быстро прошло. Он и сам поражался, как быстро он адаптируется к жизни в новом Мире.

Городской совет располагался в восточном районе, что так не полюбился Фреду. Площадь вокруг большого здания сама по себе говорила ступившим на неё: здесь у нас есть правила, и эти правила устанавливает Совет. На это намекал геометрически правильный узор из тёмно-серых ромбов и полос. Даже деревья с тонкими острыми листьями и стройными гордыми стволами, высаженные вокруг площади на одинаковом расстоянии, подчинялись общему порядку. Такое отношение к деревьям, почему-то, казалось Фреду особым видом эстетического садизма, хотя Фред и не отличался патетикой.

Ему была ненавистна такая, чуть ли не армейская, линейность. Совсем другим делом был тот причудливый и хаотичный лес, через который буквально ворвалась в этот Мир машина Генриха.

Вход украшали два каменных льва, сидящих симметрично в позе Сфинкса. Внутри был огромный и светлый зал с квадратными колоннами. Такие залы обычно служат для помпезных церемоний. Первым, что пленяло основное внимание, была огромная, метров пяти в высоту, двустворчатая дверь из тёмно-красного дерева.

За ней, видимо, и был тот самый зал, где собирались важные шишки.

На заседания пускали только мужчин. Конечно, лучше всего интересы Фреда защитила бы Варавит, но Совет будто нарочно установил новое правило. Поэтому с Инкримом пошли Кордой и Лилмэи. Дойдя до середины зала, оба служителя Культа остановились перед жирной красной чертой. Третий не понял, зачем они это сделали и занёс ногу, чтобы сделать шаг.