Границы памяти

По его словам, весь Чхимтосэн держался от разорения, разрушения и забвения только силами Культа. Вот только город этого, почему-то, не ценил. Потому Культ и жил на задворках.

– На нас держатся образование, культура! – разгонялся Лилмэи, загибая пальцы. – Мы поддерживаем башню от разрушения. Каждый год вкладываем в её реставрацию. А стоит это г-г-громадных денег.

– Спокойно, Лилмэи, – перебила его тётя, заметив, что Лилмэи начинает волноваться.

– И здесь те же проблемы! – вздохнул Фред. – А для чего? Зачем вам это всё? Для чего вам я?

Тётя и племянник опять переглянулись.

– Вы – ж-живой символ. Наша надежда на н-новую жи-жизнь.

Варавит погладила Лилмэи по плечу, когда тот начал дышать глубоко и часто.

– К-как вы мо-можете такое г-г-говорить?

– Тихо, тихо, – она обняла племянника. – Он очень долго ждал, – шёпотом объяснила Фреду Варавит, поглаживая племянника по затылку. – Давайте все спать.

Этой ночью, впервые за долгое время, Фред заснул. Так крепко и самозабвенно он не спал, наверное, с самого младенчества.

…Будильник на телефоне запищал надоевшую мелодию. Телефон вибрировал, создавая назойливый звук, похожий на пчелиное гудение. Откинув одеяло, Берроу сел на кровати и отключил сигнал.

«Только не это!»

Он потянулся и отыскал ногой тапок.

Мачеха Стоунер как всегда готовила завтрак.

– Даже «доброе утро» не скажешь? – обратилась к нему Бетти из-за спины.

– А смысл? Оно бывает добрым?

– Мне наверное стоит повесить на кухне табличку «не курить», – она грубо поставила перед ним тарелку. Как обычно, омлет с беконом.

Телевизор был включен. Доносились звуки какого-то весёлого рекламного ролика. Счастливая семья завтракает «Нутеллой» и поёт, как им хорошо живётся.

– Ты не забыл, что ищешь работу? – Бетти села напротив.

– Слушай, – Фред задумался. – Мне приснилось, что ты меня выгнала из дома. И выкинула мои вещи.

– Давно пора.

– Бред, – он взял нож и начал резать омлет. Почему-то, на омлете не появилось и царапины. Фред надавил сильнее. Омлет остался невредим. Тогда он нажал с такой силой, что, при желании, смог бы расколоть тарелку пополам. Ничего.

– Доброе утро, кретин! – засмеялась Бетти и бросила в него полотенцем.