Границы памяти

Искорки вышли даже тусклее, чем у детей. – Н-да.

– Когда вы научитесь управлять Энергией, вам не придётся даже прикасаться к стенам. А пока дом ваш пуст, будете жить у меня.

– Здесь?! – он покачался на шаткой кровати.

– Боже упаси. Я живу в квартале Культа.

Квартал, в котором жил Лилмэи, оказался на отшибе. Трудно было разглядеть дома в темноте, но даже издали проглядывались разруха и убожество. Примерно так выглядели трущобы в Мире Фреда. В воздухе витал запах помойки. Всё здесь было деревянным, ветхим и поросшим дикими сухими травами.

Единственным, что радовало и придавало району хоть какой-то своеобразный уют, были фонарики на каждом доме, а также на верёвках, протянутых над улицами.

Люди в чёрных длинных балахонах и красных шарфах встречали Третьего и Лилмэи с лампами. В основном здесь были старики. Несмотря на возраст, каждый держал идеальную осанку.

– Добро пожаловать, Третий из Одиннадцати! – сказала старушка в капюшоне. – Осторожно, там яма.

Дома стояли друг на друге, и до самых верхних приходилось добираться по шатким крутым лестницам.

Удивляло, как они ещё не развалились под собственной тяжестью. К дому Лилмэи нужно было подниматься по трём лестницам. На одной из них, Фред остановился. Пошатнулся. Голова закружилась, начало тошнить, он ощутил слабость в ногах.

– Инкрим! – удержал его смотритель. – Что с ним тётя Варави?т? – спросил он испуганно.

– Дай же мне руку! И в этом теле держится дух великого воина? Хэх! – она взяла Фреда за руку и помогла подняться на узкую площадку, не отгороженную даже намёком на перила.

 – Надеюсь, он не свалится. Он давно не ел.

– Да не, не в этом дело, – пробормотал Фред.

– Идёмте, идёмте, недалеко осталось.

– Афи?и ами?, га?ума Варави?т. Мас, Лилмэ?и, – поздоровался сосед – лысый старик с густыми бровями.

– И тебе доброго вечера, Хмурый.

Старик не был хмур, более того, он приветливо улыбался. По его гладкому не по годам лицу трудно было сказать, что он вообще когда-то в жизни оправдывал своё имя.

– А почему на энгелиш?

– У нас необычный гость, – воодушевлённо и взволнованно сказала старушка.

 – Хмурый, это ни кто иной, как сам… сам Завоеватель Земель! – она похлопала в ладоши по-детски и чуть не обожгла руку фонарём.

Сосед потерял равновесие и выронил фонарь. Тот ещё какое-то время послужил во время полёта, отногяя тьму, пока не ударился об землю и не разлетелся на обломки. Трудно было описать словами, какая бесконечная печаль отразилась на лице старика.