Шаманка. Место рядом со мной

У меня другие задачи.

Под ногами довольно широкая тропинка. Как я не заметил её? Я же все тут облазил.

– А почему «Мара»? – вспоминаю славянскую мифологию. – В честь богини смерти? Или богини плодородия?

– Это одно и то же.

– В каком смысле?

– Разные этапы цикла. Но процесс един.

– Куда мы идём?

– Туда, куда ты так стремился. Ко мне.

– И что там?… – я застываю, не договорив фразу.

Брови ползут вверх. Вообще-то, я пошутить так хотел…

Небольшой бревенчатый домик высоко над землёй. Свечу фонарём на высокую приставную лестницу.

– Реально?! На «курьих ножках»?! Чувство юмора у тебя, конечно, аховое.

– «Курных», – поправляет она меня. – Курьих – ошибка транскрипции и перевода. Это сомья. В тайге рациональней ставить на пни, чем класть фундамент.

– Курных?

– Пни обкуриваются дегтярной смолой, чтобы насекомые и грызуны не портили опору.

– Да? А то я…

– А ты сказок в детстве перечитал и местных наслушался.

– Нда… А там что? – перевожу фонарь левее и вскрикиваю от ужаса.

Снова какой-то мелькнувший силуэт. Он исчезает вместе со светом.

– Не понял… – приближаюсь я к месту, где он был. – Это что?

– Это могильные плиты.

– Да б*ять! – дёргаюсь опять от животного ужаса, психуя на свой непрекращающийся мандраж.

Силуэт снова на секунду появляется и двигается.

– Стой, это же зеркала!! – подхожу к двум ближайшим могилкам, понимая, что видел своё двигающееся отражение в свете фонаря.

– Да.

– Твою мать!! Кто ставит зеркала вместо могильных плит?! – шокированно разглядываю резные оправы больших зеркал.

– Тот, кто не хочет закрывать «дверь» окончательно.

– Это кладбище?… Где я вообще?!

– А куда ты шёл?

– К Маре.

– Так ты у неё… С добром ко мне не жалуют, поэтому просто… прошу в покои! – указывает она рукой на приставную лестницу.

Массивная рысь с разбегу запрыгивает на двухметровую высоту, замирая грациозным силуэтом на высвеченном луной торце избы.

И её «в покои» я слышу почему-то как «упокоить».

Чертовщинка!

Глава 2

Иные пути

Мара – в облегающих кожаных штанах, и, не удержавшись, я поднимаю фонарь, чтобы снизу полюбоваться на то, как чёрная кожа заманчиво натягивается на её заднице при каждом шаге вверх по приставной лестнице.

Как только она исчезает в чёрном дверном проёме, лезу за ней следом. На самом верху натыкаюсь взглядом на подсвеченные луной глаза Яги. Мне хочется поднять над ней растопыренную кисть, как над кошкой, и подразнить её так.