Наследник по кривой

Мой папа номер один называл таких искателей тунеядцами, хотя третий бы с ним не согласился. Он называл их «заблудшими душами».

В это время Лев еще раз налил себе выпить и расслабленно упал на диван рядом с нами.

– Ну что, Славка, как работа? Начальница, говорят, на тебе ездит, продыху не дает, – захохотал он, довольный своей шуткой, и хлопнул Славика по плечу.

– Работа хорошая, я бы даже сказал, замечательная, – покосился на меня Славик, а я про себя назвала его подхалимом. – Зарплата тоже. Удается даже кое-что откладывать.

– Что именно откладываешь? – продолжил веселиться дядя. – Покупку квартиры? Все так же с мамой живешь?

– Вот видишь, – зашипел Славик, как только внимание домочадцев переключилось на бабулю, внезапно зычно грянувшую «Боже, царя храни!». – Я практически поселился на работе, а на зарплате это не отражается.

– Я просто высчитываю у тебя квартплату, – легонько щелкнула я его по носу.

Слегка ободренная спиртным, родня принялась общаться. Стали выяснять время завтрашнего прибытия мамы Славика: женщина боялась летать и предпочитала поезд.

Я же была уверена, что она просто опасалась Славика и его террористических привычек в зоне досмотра аэропорта. Своего сына она знала лучше его начальницы.

Между тем Лев снова уставился на мои ноги. Я деликатно кашлянула, он встрепенулся и предложил мне провести небольшую экскурсию по дому.

Начали мы с первого этажа, после чего прошлись по всем остальным. Полы публичных комнат оказались выложены шикарным травертином, внутренние убранства (как я смогла оценить, отправившись вымыть руки) – керамической плиткой итальянского производства.

Стены, потолки, капители и колоннады украшал эксклюзивный орнамент из лепнины. Перила и ограждения были выполнены в технике художественной ковки. Картины в бронзе, зеленые тяжелые гардины с золотом, зеркала. Везде золото, даже на потолке!

– Дом прекрасен, – осторожно заметила я.

– И не только с эстетической, но и с технической точки зрения. Все продумано до мелочей и построено с нуля под строгим контролем отца.

Ну и моим, конечно же, – усмехнулся Лев.

– Настоящий Эрмитаж, – польстила я сыну хозяина, хотя дом был и не совсем в моем вкусе. Обычно от пафосного блеска у меня начиналось головокружение. Впрочем, изысканную роскошь нельзя было не оценить.

– А ведь ты права. Ничего, что я так, запросто? Мы же почти родня…

Я миролюбиво кивнула, а Лев, хихикнув, продолжил:

– В переводе с французского еrmitage – место уединения.