Безбашенная

Сплетней на эту тему тоже в избытке.

– Вот думаю, что пора расширять ареал обитания – соблазнить тебя, Лилю и соседей по гримёрке.

– Кстати, про соседей твоих, да и про начальство… Про тебя Лора такую грязь льёт… – меняя тон на серьёзный, хмурится она. – Врёт ведь всё?

– А как сама думаешь? – съезжаю я, не желая оправдываться.

С соседями у меня полный дружеский феншуй в стиле «своего пацана». Можем поржать и даже немножечко поскабрезничать, но не больше.

– Не знаю… Честно? – поднимает она бровь.

 – С соседями – бред. Ваших приколов с Кристиной я не понимаю. Там явно есть что-то, но грязи я не чувствую. Пашешь ты наравне с остальными, поэтому мне тут по*ер. Аронов… Трахаетесь вы по-любому! Так, как он на тебя смотрит, только на свою женщину можно смотреть. Но я понимаю тебя. Не надо девкам этого знать. Про Томилина – я тебя умоляю! – хихикает она. – Он не из нашего стада. И Ароновым любуется гораздо выразительнее, чем тобой.

Да?! Я даже сбиваюсь с шага. Какая я невнимательная! Ну, вообще – да, Аронов роскошный… Почему бы Косте им не любоваться? Если бы там было что-то болезненное, я бы уловила сразу же.

– Ожников… – задумчиво продолжает Ленка. – Вот тут не могу разобраться! Тискаетесь постоянно, хихикаете, переглядываетесь, чаёчки, шоколадочки, тусовочки… Но х*р я поверю, что Олег Андреевич на своей территории приблудных котов потерпит! – ухмыляется Лена. – Не-е-е… С Ожниковым вы просто стебётесь! Аронов его как няньку прикрепил, – делает она заключение.

 – Я попала?

– С Томилиным в самую точку.

– Конспираторы!

Ленка умная девчонка…

* * *

В середине репетиции мне резко плохеет: голова кружится, в глазах темно. Качнувшись к стене, опираюсь на неё рукой и закрываю глаза. Звуки доносятся, словно из-под толщи воды. Чтобы не упасть – ноги совсем не держат – я ложусь спиной на стену и, не открывая глаз, съезжаю вниз. Вторые сутки голодовки, говорят, самые тяжёлые.

– Жень? – словно откуда-то издалека слышу встревоженный Санин голос.

 – Женя! – чуть ближе.

Потом его горячая рука ложится на мой холодный, мокрый лоб. Глаза не открываются. Подхватив за талию, он зачем-то тянет меня вверх.

– Что-то мне нехорошо… – ложусь я головой ему на плечо.

– Пойдём, – обхватив за талию, он на глазах у шушукающихся девчонок ведёт меня к выходу из зала.

Перед глазами мелькают жёлто-чёрные точки.

– Залёт… – слышу подъ**ку Кати, когда мы проходим мимо неё.