Вечер завтрашнего дня

 – Придется довольствоваться тем, что тебе в помощь дали меня.

Хаврон, или Кармина, начала таять в воздухе, осталась одна улыбка, как у Чеширского кота из «Алисы». Я проснулась. Вчерашнего тумана будто и не было, за окном ярко светило солнце, пели птицы. Жаль, что настроение не под стать погоде. На глаза попалась Кармина. Она вальяжно возлежала на диване и улыбалась.

– Какой абсурд! – воскликнула я. – Ну могло же такое присниться.

Кошка окинула меня пристальным взглядом.

– Ну и повезло же мне, – голос раздался прямо у меня в голове.

Я огляделась по сторонам. В комнате, кроме меня и Кармины, никого не было. Я посмотрела на кошку, она все также пристально взирала на меня своими зелеными глазами.

– Это ты сказала? – спросила я.

– А кто же еще, – ответил тот же голос, при этом кошка лениво зевнула.

– Так это был не сон! Может, мне надо переименовать тебя в Хавронью?

– Хаврон умер. К тому же это не имя, а скорее – должность. Если ты стал ключником, то это навсегда. Моя сущность привязана к ключу.

– Что же ты их так плохо выполняешь? Почему я должна охранять этот ключ? Может, ты заберешь его обратно? – с надеждой спросила я.

– Я не могу забрать у тебя ключ, потому что я кошка, – фыркнула Кармина. – Я не знаю, правильно это или нет, потому что смерть меня настигла впервые. Это мое первое перевоплощение, и надеюсь, что убивать меня больше никто не захочет.

– Ты со мной общаешься телепатически? – перебила я. Не хватало еще выслушивать жалобы на жизнь от собственной кошки.

– А ты считаешь, было бы лучше, если б я говорила вслух? Советую тебе тоже обращаться ко мне мысленно, – откликнулась Кармина. – Тебя и так считают малость не в себе, а тут уж точно засунут в дурдом.

– А кто это считает меня ненормальной? – возмутилась я.

– Соседи, – ответила кошка, переворачиваясь на другой бок, тем самым давая понять, что разговор ей надоел.

Я еще какое-то время смотрела на кошку, но она не обращала на меня внимания, нежась в солнечных лучах. Я поднялась с постели и поплелась на кухню. Лучше всего мне думалось, когда я готовила. Только у плиты можно было отрешиться от всего и разложить по полочкам события, произошедшие со мной за столь короткий отрезок времени.