Дети золота, дети песка

Витарр останавливается, между ними – от силы десять локтей, но нет в нем ни волнения, ни страха. Ничего, кроме сожаления, не осталось в его сердце, и потому голос его спокоен, когда звучат его слова:

– Нечасто навещаешь ты солнцерожденных, Хакон.

Ухмыляется Медведь.

– Желал узнать ответ на свой вопрос. Как оказалось, в этом ведуны не отличаются от вельв.

– И каков же ответ?

Вновь возводит Хакон взгляд к Луне и полнится болью утраты подобно кубку, в который льется яд. Обжигает тоска изнутри, душит длинными пальцами, а холод лишает сил.

Что ему теперь победы и битвы? Что до света холодных звезд и блеска льда в бледном сиянии небесного ока?

– Им это неведомо.

Лишь глупец не догадается, что за вопрос тяготит думы Хакона. Каждый, кто был в тот миг на борту кнорра, видел, как исчезла Ренэйст в соленых водах. Как могла остаться она живой? Богиня Ран заберет в свои пенные чертоги каждого, кого поймает в сети. Боги, хоть и мертвые, но всегда получают все что хотят.

Быть может, в ту ночь, на Зеркале Вар, должны были погибнуть они с Ренэйст.

Быть может, он следующий.

Витарр отворачивается, и взгляд его падает на стену, ограждающую Чертог Зимы от леса. Там, на заснеженном холме, готовят погребальный костер для его сестры. Когда на земли северян опустилась вечная зима, они перестали возводить курганы, ведь почва промерзла настолько, что даже мертвым не осталось места в ее чреве. Смерть больше не несет в себе чести, лишь слезы и боль. Каждому ведомо, что дух погибшего воина не попадет на порог Вальхаллы, а иные души не примет у себя владычица Хель.

Неизвестно, что ожидает их после гибели, оттого не торопятся они умирать.

Замечает, что и Хакон смотрит в ту сторону; каково ему будет хоронить любимую женщину? Он был на борту кнорра, когда это произошло. Мог спасти ее, но Ренэйст предпочла сохранить жизнь какой-то рабыни. Сестра его всегда была слишком добра, и это ее сгубило.

Хакон едва ли не с детства мечтал о ней. С тех самых пор, как конунг привел его из набега, холодного и одичалого.

Должен был заменить Ренэйст Хэльварда, а стал ей вовсе не братом. Не одобри Покоритель этот союз, никогда бы не позволил оборванцу посмотреть на свою драгоценную дочь. Только вот едва ли не больше, чем сами возлюбленные, ждал он их свадьбы, что никогда не случится.

Никогда не станет она женой. Не даст ее чрево жизнь. Кормит Ренэйст морское чудовище, что качает ее в тугих кольцах, играя с прядями белых волос.

Погребальный костер будет пуст.