Я хочу стать Вампиром…

 – Все те, что толерантен к продаже наркотиков подросткам, обычно не слишком участливы к судьбе себе подобных. А те, кто не толерантен, обычно не беспокоятся из-за пропажи пары-тройки любителей веселой жизни.

– А может быть такое, что он наблюдал за тобой?

– Не может, а точно. Он знает о портретах.

– Однако…

Эфрат наблюдала за лежащим на полу человеком, не подававшим больше никаких признаков жизни, как вдруг до них донесся звук сигнальной системы, к воротам дома подъезжала машина.

– Это уборщики. Они позаботятся обо всем, что осталось после наших гостей. Гедалья, сходи, встреть их.

– Я так понимаю, обычно они убирают еще и то, что остается от твоих гостей? – Шири дождалась, пока Гедалья выйдет из комнаты, – Что он знает о портретах?

– Что их много, что они повсюду и что мне уже очень давно девятнадцать или сколько-то там, я не помню точно.

– Ну это не так страшно. Ты же человек искусства, можешь стать кем угодно, человеком любой эпохи, любого возраста и, – она сделала паузу, – любого пола.

– Да, и если бы у нас не было тела в центре комнаты, на этом можно было бы и закончить.

– Но оно есть. – Теперь уже Шири встала с дивана и вышла на центр комнаты. – Может быть, имеет смысл позвать врачей? Пусть помогут ему прийти в себя, дозаправят немного.

– В этом есть смысл, – ответила Эфрат после недолгого раздумья. —Черт возьми, ненавижу, когда так получается!

– Когда все идет не так, как ты хочешь?

– Когда все, что происходит, перестает меня развлекать. Пойду накину что-нибудь удобное и отдам распоряжения медикам.

– Я так понимаю, к тебе приезжают многопрофильные специалисты.

– Такая у них работа, – ответила Эфрат и удалилась, оставив Шири наедине с телом.

– Что ты такое, маленький мальчик? – Шири подошла к человеку, наклонилась над ним и поднесла руку к его лицу. Будто почувствовав это, человек попытался открыть глаза, и в какой-то момент ему это удалось. Шири показалось, что он хочет что-то сказать. – Тише, тише, я тебя не обижу, а силы тебе стоит поберечь, твоя госпожа проявляет милость и оставляет тебе жизнь.