Голова в бегах

Взяв себя в руки, я бодро вошла в номер, репетируя извинительную речь, глянула на стоявшую сбоку кровать и точно помню, что дико заорала. Точнее, я бы дико заорала, если бы подскочившая сзади Маня не зажала мне рот рукой.

На кровати, красной от пропитавшей постельное крови, в нелепой позе лежал убитый человек. То, что он был более чем мертв, было понятно по одной очень характерной детали. У него напрочь отсутствовала голова.

То есть шея, конечно, была, хотя из-за крови было сложно понять, что это шея, а вот дальше ничего не было.

После того, что я увидела, мне оставалась только одна дорога – в обморок. Но что-то подсказало мне, что с этим лучше повременить. Не знаю, как я смогла в ту минуту соображать. Видимо, в ситуации сильного стресса человек мобилизует все свои скрытые возможности.

– Маня, валим! – зашипела я, словно меня душила пресловутая жаба, и ломанулась из номера. Сестрицу дважды уговаривать не пришлось, и мы стали осторожно спускаться по ступенькам, каждую секунду ожидая нападения.

Вопреки ожиданиям и благодаря футболу, лестница была пуста, а за стойкой так никто и не появился.

Видимо, администратор была в комнате для персонала: откуда падал свет и доносился звук закипающего чайника.

Мы в три прыжка миновали оставшиеся ступеньки, выскочили на улицу и ломанулись к машине. Парковка, по причине позднего времени, тоже была безлюдна, что одновременно радовало и пугало. Вдруг эти типы затаились в кустах? Благо, сумка с ключами и документами у меня была с собой. Только тут сестрицу осенило:

– Блин, а как же…? Ты же при регистрации отдала паспорта…

– Я вместо паспортов внесла залог, – ответила я, клацая зубами.

 – Хрен с ними, с деньгами, жизнь дороже. Ты точно все из номера забрала?

Вместо ответа Маня кивнула на два чемодана, стоявшие возле машины. Я судорожно сглотнула и пипикнула сигнализацией. Закрыв кота в своей сумке, я кинулась отпирать багажник. Там, как назло, что-то заело, и я, сколько не тужилась, поднять его так и не смогла.

– Чего глаза таращишь? – разозлилась я на сестрицу, которая стояла истуканом и безостановочно икала.

 – Помоги!

Маня, вздрогнув мощным телом, ринулась-таки на помощь, и мы приналегли вдвоем. С треском дверца багажника все-таки взмыла ввысь, а мы с сестрицей, заглянув вглубь него, издали синхронное предсмертное шипение, потому что на крик сил уже не осталось.

В свете одинокого фонаря, располагавшегося как раз напротив машины, из багажника на нас смотрела отрезанная человеческая голова.