Любимые вне закона

Мое внимание привлекала не она сама (хотя в декабре шубу при таком-то декольте лучше запахивать), а ее спутник в щегольском бежевом пальто. Это был Стас собственной персоной.

Пока Жанка расплачивалась с таксистом, я, вытянув шею, вовсю рассматривала своего несостоявшегося жениха и рыжую, пытаясь понять, какие чувства во мне вызывает эта картина. Следовало с позором признать, что любопытство было самым сильным из них, а вот о любовной маете как-то не вспоминалось. Мы вышли, и Жанка, проследив за моим взглядом, удивленно присвистнула:

– Вау! Что это за шваброид в обнимку со Стасом?

– Понятия не имею.

– Вы же… Я хотела сказать, если тебе неприятно, мы можем не идти. Ты глянь, как она вырядилась… Вот стерва!

Я мотнула головой:

– Забей, в конце концов, мы со Стасом свободные люди. Он имеет право приходить куда угодно и с кем угодно. И потом, мы же не знаем, кто эта рыжая. Может, она его деловой партнер?

– Ага, с таким-то вырезом, – хмыкнула подружка, хватая меня под руку, чтобы не поскользнуться.

Я упрямо покачала головой.

– Хотя тут, конечно, народец поинтереснее. – Кажется, Жанна обрадовалась и добавила: – И коктейли вкуснее.

Сама не знаю, чего в этот момент во мне было больше: желания доказать самой себе, что мне по фигу, или же желания поставить точку в этой истории, показав Стасу, что мы современные люди и вполне можем дружить. Пусть знает, что я не собираюсь устраивать скандалы, как в мои восемнадцать.

Наверное, женское самолюбие было все же немного уязвлено, а так как выглядела я в тот вечер на твердую пятерку, то и покрасоваться хотелось неимоверно. Мол, «пусть знает, что он потерял». Все это я и сообщила подружке, которая понимала меня с полуслова.

– Ох уж эти наши женские штучки, – вздохнула Жанна, пока мы отдавали портье верхнюю одежду.

Клуб был одним из самых дорогих в городе, поэтому народу здесь даже в выходной день было не то чтобы много.

Заметив меня, братец нахмурился, но почти сразу же нацепил на лицо ухмылку и замахал рукой. Стас, повернувшись, нервно дернул щекой, но в остальном ничем себя не выдал, сразу же адресовав мне лучшую из своих улыбок.