Его Луна, или Планета мечты

На земле, припорошенной пеплом, слой битого камня и расплавленного пластика. в отличие от первых двух городов, тут не было даже намека на растительность. Все эти черные глазницы окон и дверных проемов производили жутковатое впечатление, но не настолько, как шуршание листьев в других заброшенных куполах.

В Иранополисе было сразу понятно, что жизнь в любой форме отсюда ушла уже давно. «МакЛарен» на автопилоте, на высоте примерно в два человеческих роста, вырисовывал змейку, летя над улицами погибшей столицы. Рэд первым делом запросил диагностику воздуха.

Как и предполагалось, его состав ничем не отличался от того, что снаружи. Кислород едва доходил до отметки в четырнадцать процентов. Селена делала снимки и старалась ничего не упустить из виду. Но все ее мысли постоянно убегали назад.

– Ты считаешь, Мойра правильно поступила? – выдавила девушка, больше не в силах удерживать тягостные мысли в себе. Ее огромные зеленые глаза в упор смотрели на капитана.

– Для кого правильно? – ответил Рэд.

 – Разве в такой ситуации может быть правильно? Она поступила так, как было лучше для нее. И лично я в состоянии понять такой поступок.

– Рэд, да что ты такое говоришь! Чтобы ты никогда не смел…

– Во-первых, я говорил про ее ситуацию, – ровным голосом, твердо перебил Рэд. – Во-вторых, извини, но, как бы я тебя не любил, есть вещи, которые человек решает только сам.

– Тогда и я их буду решать сама! – тяжело дыша от гнева, выпалила Селена.

– А разве я тебе препятствую? – с легкой улыбкой и чертенятами в глазах уточнил капитан.

– Может, ты и за эвтаназию? – продолжила распаляться девушка.

– В современном мире – нет. В ней нет смысла. Но опять же это вопрос личного выбора. Находясь на отсталой планете или в прошлом, я, пожалуй, ответил бы «да».

Селена окинула спокойного, уверенного в себе капитана изучающим взглядом.

– Ты меня дразнишь! – возмущенно подытожила она.

– Может, и да, – засмеялся Рэд, – ты такая страстная в гневе!

И капитан слегка притянул девушку к себе, обняв за плечи.

Селена недовольно дернулась, будто пытаясь скинуть его руку, сама же придвигаясь еще ближе.

– Страшная, – автоматически поправила она. Наедине Леграсс с секретарем, как правило, общались по-русски. И хотя до восьми лет для Рэда это был родной язык, теперь из-за редкой практики он периодически делал ошибки.

– Нет, – замотал головой Рэд, – именно страстная!

Он уже потянулся поцеловать девушку, как она подалась вперед.