Рейды Ариадны

Какое несчастье!

– Для кого как, – уже откровенно веселился новый хозяин дома.

– Позвольте мне взять на память о них что-нибудь, хотя бы безделушку какую, – я умоляюще сложила руки и преданно заглянула в глаза Шимону.

Какое-то время он колебался, но золотая монета, тускло блеснувшая в моих руках, сделала его сговорчивым. Обойдя дом, он открыл огромный замок на задней двери и впустил меня внутрь, не переставая при этом чернить Проксенуса с дочерью. На красивых стеллажах выстроилась рядами разнообразная аптекарская посуда: ступки, склянки, реторты, различные сосуды; на прилавке стояли весы и стопками лежали коробки со сладостями.

Стойкий запах снадобий держался в воздухе. Судя по лавке, Фабрициус был преуспевающим аптекарем. Всё содержалось в идеальном порядке. Мы поднялись на второй этаж в жилые комнаты. И я облегчённо вздохнула – на стене висел знакомый пейзаж.

– …а дочка его путалась с мальчишкой, подмастерьем ювелира.

– Пан Блажей, не возражаете, если я заберу эту картину, – повернулась я к «гоблину».

 – Её когда-то моя бабушка подарила Фабрициусу на свадьбу. Память, так сказать.

Второй золотой заткнул пасть этому отвратительному человеку. Картина перекочевала ко мне.

– Позвольте дать совет сиятельной пани, – закрывая замок на двери, проговорил он. – Уезжайте поскорей, Их Святейшество весьма интересовался знакомствами семьи, – и многозначительно, в упор, глянул на меня.

Меня передёрнуло от отвращения, и я поспешила уйти.

У Оленьего рва было немноголюдно.

Я присела на пенёк под липой, подставила лицо лёгкому ветерку и произнесла заветное Cлово. Из воздуха выплыла фигура элементаля в облике мальчика, с интересом смотревшего на меня.

– Ты кто? Мы не разговариваем со смертными, но ты сказала Слово. Чего ты хочешь?

– Меня зовут Ариадна. Моя подруга Эльфилея сказала, что вы можете помочь. Узнай, пожалуйста, всё, что можешь, про тех, кого завтра казнят – Фабрициуса Проксенуса и его дочь Марию. Постой! – крикнула ему, видя, что он уже ускользает.

 – Как тебя зовут?

– Зачем тебе моё имя? – засмеялся он. – Можешь называть меня Ветраном, – крутанулся на одном месте непоседа и умчался.

Поджидая сильфа, я набрала сухих веток и деревяшек запалила небольшой костёр, выпустив Зрича из заточения. Он с интересом огляделся: крепостная стена, башни – похоже, ему здесь нравится. Потом присел рядом со мной:

– Ты грустишь? Отчего?

– Завтра на площади будет большой костёр.