Три последних слова

Меня, как пассажира, подселили к моей земной матери и прошептали: «Через двадцать восемь тысяч летаний у тебя будет новая жизнь!»

Теперь я вспомнила все те двадцать восемь тысяч летаний – девять земных месяцев. Мой Дух постоянно летал рядом с земной матерью, которая носила меня. Мой Дух и два Ангела Хранителя – её и мой. Один защищал её, второй – меня. Только я их не видела, ощущала и слышала.

Я вспомнила каждое слово, которое мама мне говорила. Вспомнила земные часы мучений и страданий, которые она пережила перед моим рождением.

Я вернулась к Михаилу. Застала его возле стойки администратора. Улыбнулась, когда он обернулся и заметил меня. Отошёл от девушки, которая практически раздевала его глазами.

– Ты всё ещё здесь? – прошептал он, направляясь к выходу.

– А ты времени зря не теряешь, – я кивнула в сторону стойки.

– Мы просто разговаривали, – отмахнулся он и перевёл тему: – Куда уходила?

– Какие у нас планы? – вопросом на его вопрос ответила я.

– Думаю, в первую очередь нужно разузнать о твоей смерти. С кем я могу поговорить о тебе?

– С мамой, – пожала плечами я.

– Ну-у… тогда поехали к ней.

– А попрощаться с занозой в твоей заднице?

– Маргарита! Она администратор салона, а заноза в моей заднице – это ты. Мы с ней не спали. Не спим. И не будем спать. Точка.

– Бедная девочка… – наигранно вздохнула я.

– Ты невыносима!

– Миш! – позвала его администратор.

Он обернулся у самого выхода, схватившись за ручку двери. Девушка вылезла из-за стойки и подошла к нему.

– Что? – фыркнул он.

– Чего ты злишься? – я поддевала его.

– А ты помолчи! – зарычал он.

Девушка испуганно вытаращилась на него.

– Можно я объясню ей?

Мне нравилось это замешательство на лице испуганной девушки.

Михаил махнул на неё рукой, мол, не сейчас, и вышел:

– Тебя слышу только я!

– Точно.

Мы сели в машину. Я запрыгнула на сидение рядом с водителем, не дожидаясь, пока передо мной откроют дверцу.

– Адрес? – Михаил всё ещё был зол на меня и не скрывал этого.

Я продиктовала.

– Ты была одиночкой? – Он завёл машину.

– И не жаловалась на это, – заметила я.

– А мужчина был? Сколько тебе было лет, когда ты… кхм… умерла? – теперь он занял позицию интервьюера.