Она любила убийцу

Только приземлившись в своё офисное кресло, я смогла выровнять дыхание, которое сбилось, будто я бежала кросс. Слышала, как негромкие шаги Максима Леонидовича эхом отдавались в пустом коридоре.

– Он же не заигрывает со мной? Мне кажется? – прошептала я вслух, переубеждая себя в том, что было и так очевидно.

Я схватила макбук и пиджак со стола и направилась к лифтам, чтобы наверняка больше не столкнуться с боссом, но именно на него налетела прямо у стеклянных дверей. Отскочила в сторону и подняла глаза.

– Мой кофе остыл, – пожал плечами он.

– И до него добралось аномальное потепление, – сострила я и усмехнулась.

Максим тоже улыбнулся. Очередное неловкое молчание разорвал звонок моего мобильного. Я взглянула на экран и оцепенела.

– Не хочешь ответить? – удивлённо произнёс босс, не понимая моей реакции.

– Не хочу… – честно сказала я, всё ещё смотря на погасший экран. Но звонок повторился.

Я сглотнула и закрыла глаза, отвечая звонившему.

– Да… – вздохнула и задержала дыхание. – Да.

Рука с телефоном опустилась вдоль тела.

– Что случилось?

– Не очень хороший день, – вымолвила я.

– Рита?

– Звонили из больницы. Мама… сломала бедро.

– Куда тебя отвезти? – быстро включился Максим. – Подожди, я только возьму ключи от машины.

Я кивнула. Отказываться от помощи сейчас глупо, ведь ехать нужно было в другой город. В мой родной город.

Я молча вбила в навигатор адрес, который мне прислали в смс, и уставилась на дорогу. Максим тоже не произнёс ни слова, пытался обогнать лениво тащащиеся автомобили, но мы всё равно попали в пробку.

Спустя несколько минут молчания я первая нарушила тишину:

– С ней уже всё в порядке. Ей наложили гипсы. Она в больнице.

Конечно же, я переживала. Когда увидела входящий от мамы, у меня всё внутри похолодело. Я не знаю, что ожидала услышать. Что она скажет, что готова рассказать мне всё? Но точно не ожидала услышать чужой мужской голос, который сообщит мне, что она находится в больнице.

Максим ничего не ответил.

– Ты, наверное, задаёшься вопросом, почему я не хотела брать трубку?

Он перевёл взгляд с дороги на моё лицо.

– Мы не разговаривали несколько месяцев. Если быть точнее – больше двух. Но мой номер всё равно остался у неё с пометкой «экстренный», – монотонно говорила я.

Максим по-прежнему молчал.

– А разговаривать мы перестали после похорон отца. Там я случайно узнала, что он был мне отчимом.