НЕХОЖЕНЫМИ ТРОПАМИ (из рассказов геолога)

Худолеев вздрагивает, как от удара, съеживается и безнадежно махнув рукой, отвечает:

– Чего там… Было… А теперь вот никак не прикину, куда мне на зиму податься. Пойти, однако, в тайгу, золотишко еще помыть, пока здоровьишко не прошло…

– Эх, Иван Матвеич, – говорит Векшин. – Неужели ты все еще не понял?

Век старательства отошел, так же как и твои кони. Вот мы разведку проводим, за нами другие люди придут, большое строительство здесь будет. И тебе место найдется. Не все же зверем по лесу бродить.

– Нет уж, Илья Семенович.

– Ты солил? – вдруг спрашивает его Столетов.

– Солил.

– Жаль.

– А что?

– Самое вкусное выбегает.

– О, лешак тебя задери. Я думал, всамделе что.

Он снимает с огня ведро и раскладывает картошку по мискам.

Приходит Володя.

– Ну и река, – говорит он. – Ни по берегу, ни от берега… Это что, спирт?

Крякнув, он выпивает свою порцию и принимается за еду. То, что он не обсушился, видимо, мало его беспокоит – все равно мокнуть.

Векшин ест и думает, что пора двигаться. Но спирт теплыми волнами бродит по телу и чертовски не хочется отрываться от костра. Но все-таки надо идти.

Векшин обтирает свою миску и поднимается.

– Пошли, – зовет он и первым лезет в холодную воду. Володя со Столетовым впрягаются в бечеву, Худолеев заливает огонь и выводит корму лодки на чистую воду. Только что высушенные штаны снова намокают выше колен.

– Бери речней, – снова кричит он.

Они двигаются вперед.

10

Обнаружив и обследовав выходы магнитных руд, они на четвертый день спустились к устью Веснянки. Нельзя сказать, чтобы обратный путь был легче. Особенно тяжело было стаскивать лодку с камней, так как на этот раз стаскивать ее приходилось против течения. Хорошо еще, по предложению Худолеева, они положили в лодку кусок плитняка и всю дорогу поддерживали костер, обогреваясь по очереди.

Лагерь встретил их сиротливым молчанием. Любовь Андреевна и Надежда Николаевна бродили где-то по чаще и на берегу стояла только палатка радиста, раскачивая на ветру шестом с привязанной к нему антенной.

– Видимо, к Леонтьеву хочет перебросить, – решил Векшин.

Он составил радиограмму для отправки вечерней передачей, а сам стал разбирать шлихи и записи, готовясь к возможному отлету.