Коломбина для Рыжего

Они не виделись день и теперь целуются, не в силах оторваться друг от друга, как встретившиеся любовники после двенадцати лет одиночества, и мне приходится самой протянуть руку Виктору. Первой пойти навстречу старому обидчику, не желая дальше оттягивать минуту официального знакомства. Чувствуя на себе внимательный взгляд, торопясь покончить с этой частью наших обязанностей, одним махом облегчив жизнь и себе, и ему.

– Привет! – я растягиваю губы в улыбке и поднимаю на Бампера глаза, усиленно изображая, что вижу высокого крепкого парня, усевшегося напротив меня, впервые.

Лимузин тронулся, и вместе с плавным ходом машины и веселым окриком водителя «Горько!», я тянусь за рукой вперед, пока лучший друг Люкова, откинувшись в кресле, медленно расстегивает на себе пуговицы дорогого пиджака и ослабляет узел галстука, отнюдь не спеша скрепить приветствие горячим рукопожатием.

Через минуту я так и сижу с протянутой рукой, как дура, с силой сомкнув голые колени, отмечая, с какой ленивой скукой их оценивают голубые глаза, надеясь, что платье на мне не слишком коротко, а сидение достаточно глубоко, чтобы этим бесстыжим глазам удалось смутить меня.

– Не нравится, не смотри! – наконец, не выдерживаю, поправляя юбку. Терпение никогда не было сильной стороной моей натуры, и сегодня, когда нервы с утра потряхивает от двухнедельного отсутствия звонков Серебрянского и предчувствия встречи с самоуверенным зубоскалом, выдержка напрочь изменяет мне, заставляя выказать слабость.

– Если честно, не очень.

– Ничего, переживешь.

– Платье. А вот грудь впечатляет. Вижу, шпинат с капустой пошли тебе на пользу.

И будто не было двух с половиной лет, и я снова слышу удивленно-нахальное: «Ты издеваешься, Стас? Она?»

– Слушай ты, как там тебя – Капот! Если сейчас же не пожмешь руку, я тебе этой самой рукой бутылку, как пустышку в рот впихну! Обещаю! Я все еще жду!

Ну вот, и не хотела грубить, а не сдержалась.

Пожал. Не знаю, проникся ли угрозой, но на рукопожатие ответил.

– Все-таки это ты, Коломбина, – сказал со знакомой, расползающейся на пол-лица ухмылкой. – А я уже было подумал, что ошибся.