Один день из жизни Алины

– Это за городом, третий съезд с Объездной, – рассеянно ответила Алина.

«Маршрут построен», – сообщил обезличенный голос.

Шофер хмыкнул. Алина отвернулась к окну. Андрей – бывший преподаватель, в которого была влюблена почти вся женская часть курса, обладал впечатляющими профессиональными навыками, со студентами держал себя отстраненно, а экзамены принимал без послаблений. Приятельские отношения сложились уже после окончания учебы. И хотя Алина прекрасно уяснила основные постулаты: привязанность ослабляет; следует всегда быть начеку, Андрею она доверяла безоговорочно.

Увлекшись своими мыслями, она не сразу заметила, что молодой таксист бросает в ее сторону заинтересованные взгляды и комплименты.

– Прибыли в пункт назначения, – кивнул он на дом, – но что милой девушке понадобилось в таком мрачном месте?

– Работа у меня такая – забираться в мрачные места.

– И кто же мы по профессии?

– Вы – не знаю, а я – ведьма.

Конечно, не лучшее заявление для продолжения знакомства, и Алине живо представились варианты его реакции.

Со скепсисом: та самая, с хрустальными шарами и зельем из лягушек?

С обидой: ну, хоть честно призналась в своей настоящей сути.

Заигрывая: в смысле, в каждой женщине есть что-то от нечисти?

Шофер обалдело уставился на нее, потом усмехнулся:

– Понял, ужина при свечах не будет.

***

Место встречи действительно выглядело зловеще. Полуразрушенная усадьба когда-то принадлежала купцу Кожедубову, эмигрировавшему во время революции. Необычная архитектура привлекла внимание районных властей в планах воссоздания ее, как местной достопримечательности.

Но, не дождавшись обещанных вложений, идея пропала втуне. Ныне усадьба превратилась в излюбленное место для съемок роликов-страшилок, а в университете значилась, как объект № 9. Сквозь зияющие в крыше прорехи пробивала дорогу молодая поросль. Дикий виноград забивался в щели, еще больше разрушая кладку, а черные провалы окон оглядывали мир помертвевшим взглядом. Но Алина не испытывала трепета перед этими развалинами. Вот, Марго, не напрягаясь, ощутила бы отзвук ушедшей жизни.

Алина обогнула дом по еще не заросшей тропинке. Машина Андрея – темно-синий Порше, притаилась под занавесью ветвей ивы. Вокруг стрекотали кузнечики, набирало силу теплое майское утро, а из-за приоткрытой задней двери тянуло холодом и тревогой. Обшарпанные стены обросли темными пятнами плесени, тяжелые нити паутин свисали неподвижно. Сам воздух в доме казался плотным и тягучим.