Зеркало Умбры

Ругаемся, пытаясь понять, куда делся утопленник из заброшенного города, что, по его словам, и не заброшен вовсе.

Спим на сквозняке. Решаем проблему с перебоями горячей воды. Выпрашиваем у Ткача хоть какой-то Интернет.

Исступленное время как будто прилипло к одному из мириадов сменяющихся кадров. Секунды наматываются на него как проволока на палец.

– Здесь на сотни километров вокруг лысые холмы да развалины. У него нет транспорта, и он сам накануне едва не отбросил коньки. И ты мне будешь рассказывать, что он просто испарился?

– Он нетсталкер, как и я.

Чеширский Кот.

– Да что ты. А раскладного зеркальца у него случайно не было с собой?

– У него в Фанагорее семья. Скорее всего, он пошел туда, – хрипло говорю.

– В Фанагорею?

Киваю.

– Да уж, рыбак рыбака видит издалека. Может, давай тут устроим притон для психов, когда он вернется?

Иногда Юджин становится невыносим. Иногда мне кажется, еще мгновение — и я его ударю.

Молча иду наверх и слышу позади, как Юджин с силой пинает ногой деревянную скамейку.

Детскую. Я привезла ее с собой из дома как напоминание о Лере. Там следы нашего совместного баловства с аппаратом для выжигания.

Вряд ли Юджин понимает, что значат такие мелочи.

Поэтому я возвращаюсь, чтобы ее забрать, но Юджин, походу, только этого и ждал.

– Что ты ему рассказала?

– Почему ты не спрашиваешь, что он мне рассказал?

– Потому что меня мало волнуют мысли шизика. Обсуждайте вы хоть козье говно, мне по хуй. Но если ты что-то распиздела о нашей работе…

Он знает все мои болевые точки и не упускает шансы ими воспользоваться.

А я всегда говорю себе, что отвечать в том же духе — означает захлебнуться той чернотой, в которую меня затягивает, и растерять всяческое самообладание.

– Лучше просто заткнись.

– А то что? Плакать пойдешь? Это реальность, а не твой маня-мирок. Пора бы уже привыкнуть! Почему ты никогда меня не слушаешь?! Я пытаюсь тебе помочь, а вместо благодарности получаю бесконечные проблемы! Хотя ты, наверное, хочешь на всю жизнь остаться никому не нужным изгоем! Чудо-девочкой, которую не понимает злой, жестокий мир!

– Заткнись! По-твоему, это смешно?! – я срываюсь.

Кричу на него в ответ. И даю зеленый свет на звонкую пощечину, призванную показать мне, кто главный.

Он никогда не сможет смириться с обратным. Даже если единичный визит в Сеть длительностью двадцать секунд сделал его таким.

Кто-то как будто шепчет на ухо.