Зеркало Умбры

Ольга проснулась, когда солнце еще только-только выползло из-под горизонта, но сон сию секунду улетучился. Она видела Шомушку впервые: эти места оказались совсем не такими, как их описывали на гугл-картах. Деревья выше, а вода — темнее. Впрочем, сделать общие выводы мешал сильный туман. Облака под собственной тяжестью опустились так низко, что Ольга невольно всем телом ощущала их влагу. Даже будучи под защитой уютного вагона.

Оправдались только рассказы Тальберга о внезапных интерьерных изысках. Казалось бы, кто станет заморачиваться над простым шаттлом для сотрудников, курсирующим из города до научного комплекса? Ольга в исступлении снова и снова проводила рукой по золоченым перилам скамьи.

Филигранная рукоятка (таких уже лет сто не делают) в виде головы рыси с черными бусинками-глазами, витраж, венчающий широкое окно, шелковые занавески — все выглядело настолько элегантно, что Ольге с трудом верилось в правдивость происходящего. Ей казалось, будто все вокруг — декорации для кино, где на сцене вот-вот должна появиться съемочная группа.

— Вам нравится поезд, Ольга Григорьевна? — улыбнулся пожилой господин на соседней скамье. От Ольги его отделял проход, застеленный красным ковром, возраст которого тем не менее было уже не скрыть.

Женщина подняла глаза на неожиданного попутчика, не сразу сообразив, откуда доносится голос.

– Очень.

– Первый раз в нашем институте?

– Да… — Ольга помедлила. – Надеюсь, получится остаться здесь навсегда.

– Опасное это слово: навсегда, – усмехнулся старик.

 – Как только начинаешь его произносить, планы твои стремительно меняются.

– Да, я про такое знаю. Но ничего не могу с собой поделать. Любому, кто пережил шторм, мало-мальски тихая гавань покажется раем.

– Неужели?

Ольга запнулась, решив промолчать и не провоцировать деда развивать диалог. Здесь невыносимо красиво. Так, что, впитывая эту красоту каждой клеточкой тела, не хотелось оставлять внутри место для пустой болтовни.

Тем не менее старик и не собирался исчезать.

Вместо того чтобы верно истолковать молчаливый намек, он уселся напротив Ольги, опершись узловатыми локтями на зеркальный лак столика.

– Надеюсь, я не покажусь вам чересчур навязчивым, Ольга Григорьевна, – вновь заговорил он с надеждой. – Дело в том, что наш институт сейчас не в самом лучшем положении. После той трагедии в Санкт-Петербурге мы бросили все силы на… скажем так, латание дыр. Несколько ведущих сотрудников после тех событий подали в отставку.