Неоновый ад

Многие одобрительно кивают словам О’Нила, один человек по ту сторону одного из экранов отключился, оставив вместо себя чёрный прямоугольник.

– Спасибо, коллеги, – Торрес поднимается с места. – Тогда на этом всё. Отчёты и документы мои помощники пришлют вам до конца рабочего дня. Вечная память Себастьяну Перри.

– Вечная память! – повторяют участники совещания.

Онлайн-конференция закончилась, присутствующие в переговорном зале перекидываются парой доброй слов в память о почившем президенте корпорации.

– Можешь не благодарить.

– Тем не менее.

– Каков твой дальнейший план, Энрике?

– В Ампир-сити задул ветер перемен, Роберт.

О’Нил поднимает косматую бровь.

– Пока не могу сказать больше. Сам понимаешь.

– Понимаю, мальчик мой, понимаю. Главное, чтобы во всём происходящем ты не забыл о моём скромном вкладе.

– Как можно, мистер О’Нил? – Торрес улыбается обозлённой гримасой.

– Славно, – не заметив этого, радостно говорит O’Нил. – Знаешь, я помню, как Себастьян раздумывал, идти ему на выборы тогда или нет. Я подтолкнул его к этому, потому что Себастьян всегда был лоялен к своим людям. К делу. Сложно представить, но Андерсон и Диаз были его ярыми оппонентами, а на выборах поддержали.

– Полагаю, что не без вашей помощи, – отвечает Торрес, а затем добавляет: – Сэр.

– Ты молод, по сравнению с нами, старыми пердунами.

Роберт О’Нил поднимается, поправляет пиджак и направляется в сторону выхода из переговорной.

– А я тот человек, который тебе эту поддержку обеспечит, – говорит он по дороге. – Поезжай в Ампир-сити, насладись городом, а когда приедешь, мы подумаем, как преподать совету то, что ты услышишь на встрече президентов. Только расскажи сначала всё мне, мой мальчик. Договорились?

– Договорились, Роберт.

– А, и ещё, – О’Нил останавливается и растекается в улыбке.

7

После распада СССР в 1954-м году в мире появилось двадцать два самостоятельных, независимых государства. Некоторые новообразованные страны сохраняли дружественные отношения между собой, некоторые жили надеждой былого объединения в сверхдержаву, некоторые были счастливы избавиться от советского гнёта в пользу своего самоопределения.