Игры с огнем

Как правило, если уж Феррерс не говорил мне гадостей, то только потому, что был слишком занят, задирая мне юбку. А чтобы он одновременно и молчал, и не заваливал меня на спину – это как-то совсем уж… противоестественно!

Это что, его из-за дурацкой сплетни так разбирает?

– Встать! – каркнул он, и голос был непривычно хриплым и скрипучим.

Я покладисто встала, с любопытством рассматривая лорденыша. Можно было бы послать его лесом, можно было и вообще сделать вид, что его здесь нет – только это правила игры для дневного, общеизвестного пласта отношений.

Когда вокруг светло и люди, и встреча с Феррерсом автоматически означает склоку. А сейчас – вечер, и темный пустой класс, и в теперешней игре совсем другие правила.

Наши извращенные отношения развивались по строгой схеме. В них, как ни странно, всеобщий любимчик и баловень Феррерс представлял заинтересованную сторону. Именно от него всегда исходила инициатива. А ничем не примечательная заучка Кейт Сеймур просто позволяла оголодавшему аристократу брать то, что ему хочется и между делом благосклонно принимала ласки, но сама будто и вовсе не была заинтересована в происходящем.

Это было удобно для моего эго и самолюбия. Особенно потому, что если мне хотелось секса, то подбить Феррерса на инициативу ничего не стоило – достаточно было как бы случайно встретить его в людном месте, сказать пару гадостей, и удалиться, прежде чем он сумеет ударить ответно. Все, дальше можно было просто выбрать место, где не будет случайных свидетелей, и ждать – максимум, через двадцать минут, злющий аристократ являлся, чтобы поставить на место обнаглевшую стерву, и обходился уже без разговоров.

А сейчас… Странный он какой-то. Молчит. Щурится. Губы зло кривятся. Сжимаются аристократически длинные пальцы. Отлично, я поняла, ты вне себя. Но…

Где мой секс?!

– Раздевайся, – голос хриплый, и слово опять больше похоже на карканье, чем на приказ.

По спине пробежала волна мурашек. Внутри что-то трепетно сжалось на краткий миг – и разлилось предвкушающей патокой.

Я нерешительно подняла руки. Коснулась пуговиц пиджака, помогая им выскользнуть из петель. Стянула грубую ткань с плеч, вынимая руки из рукавов. Пиджак лег на соседнюю парту.

Феррерс прожигал меня взглядом. Горящие глаза, резкие птичьи черты, узкие губы плотно сжаты.

– Дальше, – и приказ, прозвучавший в низком голосе, пустил новую волну мурашек, стекшую куда-то между бедер.