Учитель

Она нехотя повиновалась и после нерешительного кивка сделала шаг в сторону учителя. Они, не спеша, направились к дому, где по просьбе взволнованной Кристины погасили свет сразу же после включения. Теодору пришлось вынести из спальни ту самую лампу, с уютным мягким освещением которой девушка, наконец, примирилась. У неё не было при себе никаких вещей, чтобы переодеться для сна, а потому посылка оказалась очень кстати. Пришлось разрывать туго связанный пакет, в котором обнаружилось много интересного.

Теодор, как истинный джентльмен, старался не смотреть на стопки чулок и белья, заботливо сложенные матерью девушки.

Мужчина первым нарушил тишину:

– У вас заботливая мама, – сказал он, разливая по чашкам горячий чай.

– Как и положено всякой матери, – буркнула Кристина.

Макинтайер поставил одну из чашек перед ней, после чего присел напротив, привычно закинув ногу на ногу.

– Выпейте, – повелел он. – Нужно согреться. Потом я приготовлю что-нибудь покушать.

Кристина подняла на него вопросительный взгляд.

– Если это из-за меня, то не нужно, – с вызовом проговорила она. – Я не голодна, – как по заказу именно после этих слов её животик гулко забурлил.

Теодор улыбнулся её смущению.

– Да, я вижу. Но и мне тоже нужно что-то есть.

– Гос… Теодор, – немедленно исправилась Кристина и ощутила волнение от того, как непривычно это имя звучало из её уст.

– У меня здесь не так много вариантов, – он кивнул в сторону спальни. – Я перестелю всё, не беспокойтесь.

Кристина выдохнула, пытаясь унять подкатившее напряжение, затем спросила ещё:

– А вы?

– Есть ещё раскладушка.

– Нет, это никуда не годится. Давайте лучше я буду на раскладушке, – просьба больше походила на мольбу.

– За кого вы меня принимаете, Кристина? – Макинтайер сделал вид, что обиделся. – Чтобы я отдал вам свою любимую раскладушку? Она такая удобная.

Кристина слушала его монолог с серьёзным видом, но когда он закончил, не выдержала и прыснула со смеху. Пришлось прикрыть рот ладошкой.

– Готова поспорить, вам не доводилось ночевать в комнатушке метр на полтора на груде старых пуховиков. Вот где удобство в высшей степени.