Колымские повести (трилогия)

Девятая скважина за шесть маршрутных дней! Что называется – дорвался до работы! И ведь может не пить, когда нет ее, родимой…

– Я эту походную жизнь страсть как люблю, –  устанавливая треногу,  рассказывал Степан. – Зимой, бывало, стоишь у станка. В цехе тепло, не дует. А по мне хоть брось все, да беги.

– Что ж не побежишь? – закрепляя лебедку, спросил Кеша.

– Зимой?.. Куда же, зимой?

– Есть буровые, что работают круглый год, – подсказал Нюкжин, помогая подвесить мотор.

– Не-ет… – протянул Донилин.

 – То, опять же, на одном месте. И дисциплина… С нашим братом-буровиком не пошуткуешь.

Солнце коснулось горизонта, когда Нюкжин и Донилин приступили к отбору керна,  а Кеша ушел в "засидку".  Керн на этот раз  вышел не богатый,  скважина прошла через крупную линзу льда.

"Выспаться бы!  – думал Нюкжин,  направляясь в палатку. – Как следует выспаться!"

Лег, как провалился… Открыл глаза: без четверти восемь!

Вылез из палатки,  огляделся.  Кеша, Степан и Виталий  мирно сидели у костра.

 Без курток и телогреек – тепло! – в зеленых рубашках с капюшонами (энцефалитках) и такого же цвета штанах, заправленных в резиновые сапоги, они походили на братьев-близнецов.

Костер слабо дымил. Донилин приподнялся, то ли хотел подложить дров, то ли посмотреть кипит ли, но увидел Нюкжина и крикнул:

– Начальник! Тут ночью ходил кто-то!

– Где?

– А вот, по берегу.

На отмели  действительно  отпечатались  странные  следы.  Таких Нюкжин еще никогда не видел, они походили и не походили на след сапога с рифленой подошвой.

– Сами натоптали? – для проверки спросил он.

– Что Вы, Иван Васильевич! – изумился Виталий. – У кого из нас такой размер?

Нюкжин и сам подумал, что здесь если кто и прошел, то сапоги у него не более тридцать шестого размера. Да и след выглядел очень странно. Он выходил из воды и через метр-полтора возвращался в озеро.  И  шел странник на одной (!) ноге. И ставил ее часто-часто, почти впритык. Чей же это след?

Виталий еле сдерживал улыбку.

Донилин пыжился стараясь казаться  серьезным. Кеша отвернулся и сосредоточенно ковырял прутиком костер.

– Ну, говорите, в чем дело? – сказал Нюкжин.

Не вытерпел Донилин.

– Кеша штуку приволок с того берега.

Он достал из-за спины припрятанную "штуку". Она походила на высокий женский ботинок, подошву которого пересекали тонкие дентино-эмалевые пластинки.

Челюсть мамонта (зубы)

– Вот! – Донилин прижал ее к влажному суглинку.