Новая история колобка, или Как я добегалась

– Ну-ну, все хорошо, все позади…

И чужие незнакомые руки гладили мои волосы, сжимали плечи, похлопывали по спине и проделывали все прочие манипуляции, теоретически призванные, успокоить рыдающую девицу. На практике девица успокоилась только тогда, когда сил рыдать уже не осталось.

Я шмыгнула напоследок носом и, забив на приличия, утерла его рукавом кофты, другим хотела размазать по лицу остатки слез, но замерла с недоумением уставившись на буровато-красные пятна. Посмотрела вниз.

– У вас… к… кровь!

– Где? – изумился маньяк и тоже уставился вниз, на зияющую прорехой на боку толстовку.

На черной ткани ничего не было видно. А вот на моей бежевой, голубой и синей – кофта, блузка, юбка – очень даже!

– Неловко вышло, – посетовал Мирослав. – Ну ничего, сейчас под холодную водичку сразу, должно отстираться…

– Вы с ума сошли? – нервно икнула я. Руки обрели утерянную было твердость, ключ вошел в дверной замок как нож в масло, и я уже совершенно не думала о том, что распахиваю дверь в чужую квартиру перед совершенно посторонним человеком.

– Да ерунда, царапина. Не кипешись, Валерия.

Язык едва не дернулся поправить: “Я Лена”, но я закусила губу и вместо этого отрезала:

– Все вы так говорите, потом помираете за углом, а я неси тяжкий крест по жизни.

– Вы так уверенно это заявляете, уже бывали прецеденты? – заинтересовался маньяк.

Умирающим он определенно не выглядел, как и страдающим от шока и неспособным здраво оценивать свое состояние.

– Заходите уже, – поторопила я. – Дайте я хотя бы обработаю. Или для этого мне надо прецеденты про гангрену привести?

Мирослав хмыкнул, но подчинился, прошел в распахнутую дверь, вежливо скинул на коврике ботинки. Дуська, толстая рыжая кошка, сидя в проеме, ведущем в комнату, глазела на меня и незнакомого мужика так, что мне отчаянно засвербело перед ней оправдаться – да я его на минуточку впустила, сейчас вот обработаю и сразу же выставлю, чесслово!

– Ванная здесь, – я распахнула дверь, зажгла свет и нырнула в недра шкафчика в поисках аптечки.

Да! Подруга, ты запасливое золото, я тебя люблю! Было бы отчаянно неловко, не окажись сейчас у Наташки ни бинтов, ни антисептика.

Я выпрямилась с добычей, обернулась – и обомлела.

Даже рот сам собой приоткрылся.