Осторожно, злая инквизиция

В таком состоянии вам за руль точно нельзя. Собирайтесь, отвезу вас домой.

Тьфу, гад – такой пафос испортил!

– Многоуважаемый Максим, а существование такси для вас секрет? – вполне кротко поинтересовалась я, будто не у меня только что от ярости дым из ушей валил.

Про конфликт и его причину мы оба демонстративно не вспоминали, будто ничего и не было. У нас один – один, понимаешь ли.

– Ксения Егоровна, ведь вы же точно, в отличие от многих других женщин вашего города, знаете, что где-то здесь по улицам разгуливает убийца.

И вам, в отличие от многих, хорошо известно, что сами идеально вписываетесь в группу риска. И тем не менее собираетесь сесть в машину к постороннему мужчине в состоянии опьянения, с притупленными реакциями…

Дивной сюрреалистичности картина: инквизитор в пижонском костюмчике выговаривает босой и пьяной ведьме за пренебрежение мерами личной безопасности.

Эта реальность сломалась, несите следующую!

Но вообще, отеческий (хе-хе, братский!) укор в мягком голосе мог бы кого угодно пронять – а я ничего, держусь.

Правда, пока терзалась муками выбора, какой аргумент эффектней – «откуда маньяк узнает, что именно сегодня я вызову такси и какое именно» или «какая чушь, я от алкоголя только лучше колдую, вбитые обществом ограничения ослабевают», – не-брат Максим поднял руки:

– Ксения Егоровна, давайте помиримся? – он подтянул к себе высокий и узкий стул, которым мы с Леночкой пользовались, чтобы доставать товар с верхних полок, и оседлал его.

Теперь он был ниже меня, вставшей на ноги, и, полагаю, это был прием, призванный унять мою агрессию.

– Признаю, мы не очень удачно начали, и это отчасти моя вина: я не ожидал, что вы так резко отрицательно среагируете на статус Хозяйки, а вы сочли это манипуляциями Ордена и попыткой вас использовать…

Пф, а вот это и впрямь помогло унять мою агрессию: ничто не действует на меня благотворнее, чем признание моей правоты.

– Но мне действительно нужно содействие человека, знающего местную кухню, – без обиняков признал он, кивнув на стойку, где все еще лежала та самая распечатка.

 – Ксения Егоровна, пожалуйста, помогите мне. Без политических интриг. Только расследование. Вам ведь самой не все равно, не притворяйтесь, – он глядел прямо, словно предлагая открыть карты.

От этого взгляда, а еще от обаятельной улыбки, которой как бы нет, но она есть, внутри что-то екнуло.

И не надо поминать всуе коньяк на голодный желудок, Ксюша. Не ври себе: не так уж ты и пьяна.