Ночь в твоих глазах

Темный за моей спиной покачал головой – я ощутила это макушкой – и вздохнул.

Фалангами пальцев он коснулся моих волос, проскользил вниз – к затылку, по плечам, рукам…

Я стояла, боясь дышать.

Он меня сканирует или лапает?

Лапает.

Хотя нет, кажется, всё же, сканирует.

Или…

Будь здесь человеческий стражник – я бы не сомневалась. Собирая сведения и готовясь к своей миссии, я получила более-менее исчерпывающее представление о том, чего в такой ситуации можно ожидать от имперской стражи.

Но…

Это же эльф.

Гордость, самомнение и веточка пафоса сверху. Не может же он лапать задержанную человеческую нарушительницу?

…может.

Он меня сканирует и лапает.

Я мысленно сказала: «Ах, кошмар!» – и добавила уничижительным тоном: «Как недостойно сына старшей расы!». Тоже, естественно, мысленно.

А вслух ничего не сказала, даже почтительно-кроткого выражения лица не изменила. Очень жить хотелось.

Не сказать, что это было противно – скорее, щекотно. Нервно. Адреналиново. А еще смущало – все же я девушка хорошего происхождения и правильного воспитания, и к подобному… вольному обращению не привыкла.

А еще беспокоило, что я не вижу его: есть только невозможность пошевелиться, только движения за спиной, только легкие, слабо ощутимые, но очень точечные прикосновения, посылающие волны нервных мурашек по скованному заклинанием и напряжением организму.

И на фоне этого состояния мозг в сумасшедшем темпе продолжал искать варианты спасения.

Мягкими плавными шагами темный обошел меня по кругу, чтобы оказаться ко мне лицом к лицу.

Провел пальцами по скуле – я ощутила покалывание чар, но распознать их природу, не привлекая внимания, не сумела. А эльф, внимательно глядя почему-то не в глаза, а на мой рот, спросил:

– Что именно вы планировали взять из сокровищницы?

Но этот вопрос тоже был из тех, на которые мне лучше не давать ответа, и я лишь нервно облизнула губы под его пристальным взглядом.

А темный покачал головой, всем крайне печальным видом давая понять, что он-то на моей стороне, но вот я, глупая девочка, веду себя неразумно.

– Вы же понимаете, что попались на преступлении, влекущим за собой смертную казнь, лирелей? – в голосе высшего теперь звучало почти сочувствие.

Я опустила голову: и потому что устала держать ее высоко поднятой, и потому что от пристального внимания Старшего губы начали гореть.

– А теперь еще и отказываетесь сотрудничать! – мягко укорил он.

Я бы с радостью согласилась сотрудничать, вериалис.