Ночь в твоих глазах

Тонкий шелк потек по телу, и я послушно подняла руки вверх – договор есть договор.

Волосы черным водопадом упали из горловины на спину, на голые ягодицы, рассыпались волнистым после косы пологом. Темный, проводив завороженным взглядом этот поток, поймал на долю мгновения мой взгляд…

«Ну, теперь-то точно всё!» – подумала я, и мой взгляд против воли метнулся к широкой кровати.

А эльф ухмыльнулся и ме-е-едленно наклонился к моей груди.

Когда теплые губы коснулись нежной кожи, внизу живота что-то тревожно екнуло.

Поцеловал. Тягуче протянул языком горячий след до самой ареолы… Коснулся кончиком языка соска – и тот моментально затвердел, собравшись в горошину, и вокруг него тут же сомкнулись губы. Бесстыжие, не знающие приличий губы.

Это было неожиданно. Это было ярко. Это было… Невыносимо.

Пока я ловила ртом воздух, темный подлец переключился на вторую грудь, бесчестно и коварно укусил доверчиво открытую округлость, и это оказалось изумительно.

Я стиснула кулаки. Сжала зубы.

– Ну же, лирелей, – со смешком укорил меня мерзавец. – Так вы на избавление от смертной казни не заработаете!

Дыши, Нэйти. Дыши.

Темный коснулся места укуса языком, нахальным и гладким. Зализал его. Взял в рот второй сосок.

Мысленный мой крик застрял в глотке, не вырвался наружу – но только до тех пор, пока эта темная сволочь не принялась посасывать свою добычу, то нежно, то грубо, то прикусывая, то перекатывая губами.

Я не кричала, нет. Я забыла, как дышать – где уж тут кричать-то?

Мужские ладони коснулись моих лопаток, и я вдруг поняла, что до этого он касался меня только губами. Ртом.

Что ж, зато теперь руки были везде. Гладили плечи, скользили по спине, сжимали ягодицы и бедра. И грудь, да. Когда он добрался до неё еще и руками, я с ослепительной ясностью поняла, что просто сойду с ума от перегрузки ощущениями.

Осознала это, смирилась, приняла – и отдалась этому бурному потоку.

И ухватила полностью одетого темного за плечи.

Ну, рехнусь – и рехнусь. Зато получу от этого удовольствие.

И мои ладони на мужских плечах словно стали сигналом, знаком темному: подхватив меня на руки, он в один шаг оказался возле кровати. Покрывало взлетело, словно гигантская рыба-скат, взмахнув мантией – и меня бережно опустили на белоснежную гладь постели.