Ночь в твоих глазах

Но я взрослый, битый жизнью человек…

А темный, не отпуская моего взгляда, плавно и хищно, одним неуловимо-грациозным движением снова приблизился ко мне.

Постоял на границе светового пятна, мерцая темными глазищами, в которых расширившийся зрачок оставил моховой зелени на откуп лишь тонкую полосу.

И прижался ко мне вплотную.

Да.

Все же я выглядела достаточно соблазнительно. Иначе эти изменения в мужском организме, если верить студенткам Академии, не объяснить.

Нервная дрожь пробежала по телу, запуталась в пальцах и коленях.

Я не боюсь, но… но мне страшно!

Ох, и зря же я не интересовалась этой стороной жизни раньше – всё как-то времени не было, всё думала, вот выйду замуж, и потом!

А теперь – какой кошмар, надо работать развратной женщиной, а я не готова! Ни практически, ни хотя бы теоретически!

… зато темный, очень похоже, готов…

Неспешно, словно смакуя и растягивая удовольствие, он расстегивал мелкие, частые пуговицы на блузке.

Расстегнул.

Развел полы в стороны.

Вздохнул. И, прикрыв глаза, наклонился и поцеловал меня в полушарие груди, едва приподнимающееся над корсетом. Потом во второе. Потом лизнул, поочередно, оба, и снова поцеловал.

Дрожь обосновалась в конечностях.

Я, прикрыв глаза, старалась отвлечься, но горячие искры, загорающиеся под кожей после каждого поцелуя, отвлечься не позволяли.

Блузка стекла по коже шелковым ручьем и легла на полированный камень распахнутым белым крылом.

Шнуровка корсета осыпалась, уничтоженная заклинанием, а сам корсет сдал доверенные ему позиции, каким-то образом – тайной эльфийской магией, не иначе! – оказавшись в руках у темного, а не на мне.

Всё. Теперь мою наготу отделяла от темного только тонкая нижняя рубашка – настолько тонкая, что почти прозрачная. Настолько тонкая, что почти не в счет.

…но всё же, пока еще отделяла – и я порадовалась, что она есть. Возможно, темный продлит этот досмотр-раздевание ещё десяток минут, и красные рубцы, надавленные на коже жесткой поддержкой, разойдутся.

Благо, корсет заинтересовал моего пленителя надолго – он его щупал и сканировал, и разве что на зуб не попробовал.

– Зачем вы это носите, лирелей? – с искренним недоумением обратился он ко мне.