Невидимка и (сто) одна неприятность

Тогда от меня была далека мысль, что если не это место, так другое – закрытая школа-пансионат при монастыре, а то и псих-лечебница, мало ли на свете заведений, куда можно сдать неугодного ребенка? Тогда “Зеленые горы” были для меня худшим из зол, воплощением вселенской несправедливости.

Теперь, спустя три года…

Это был мой дом. Так себе, конечно, Горки подходили под это определение, но другого у меня сейчас не было. Это было место, которое я могла называть домом. Здесь были люди, которых я могла называть друзьями.

Здесь были взрослые, которым не наплевать на то, что со мной будет.

И…

И он просто не имеет права! И все!

Я захлопнула книгу и поднялась.

– Твои полчаса вышли. Как я и сказала – мне это неинтересно. Если снова случится что-то подобное, я пойду к ректору.

– Стой, – Лагранж вскинул руку и поймал меня за ладонь и сжал ее, не сильно, но горячо. – Я не хотел тебя обидеть.

Злость, которой я не дала толкового выхода, до поры до времени снова свернулась клубком где-то в глубине души, а вместо нее привычно пришла усталость и апатия.

– Ты не обидел, – спокойной произнесла я. – Просто не надо думать, что ты знаешь все об этом месте и о нас.

– Я так не…

– Ты спрашивал, когда у меня начались срывы, – перебила я его. – Они начались три года назад. А три с половиной года назад моя мать вышла замуж во второй раз, и с отчимом у нас… не сложились отношения. Так что да, мои срывы начались уже здесь, и, несмотря на то, что они настоящие, когда меня сюда привезли, магически я была совершенно здорова.

Что все равно не означает, что наставники Горок стали бы скрывать смерть воспитанника. Никто не уезжал, не попрощавшись, Лагранж. Не было никаких таинственных смертей. Срывы, драки и дурацкие шутки – вот и все наши происшествия. Так что если снова случится что-то странное, призрак то или нет, я пойду к наставникам.

– Они тебе уже один раз поверили… – пробормотал Даниэль.

– Вот если не поверят, тогда и поговорим, – я попыталась высвободить руку, но парень сжал ладонь чуть сильнее, удерживая.

– А твой отец?

– А твой? – огрызнулась я. – Почему он отправил тебя сюда?

Что, Лагранж, нравится, когда тебе задают личные вопросы и ковыряются в ТВОИХ семейных проблемах? Приятно?

– Потому что я пытался сбежать из дома, – неожиданно спокойно произнес Даниэль. – После самоубийства моей матери.

И апатия, и усталость, и раздражение, и злость разом испарились из головы. В ней вообще стало пусто-пусто. А еще немного стыдно.