Муж мой – враг мой

Поэтому, я слушаю водяную деву молча. И завидую. Они часто скандалят с матушкой, как ни одна достойная тэя ни за что не стала бы. И любят друг друга, как могут только русалки.

Мысли эти пронеслись в моей голове, как дикий табун, и мне стало остро жаль, что сегодня мне озера не будет, ведь уже слышен торопливый топот ног – меня хватились, и усердно ищут, и уже вот-вот найдут, и обязательно накажут – и это же так обидно, принимать наказание, так и не вкусив того, ради чего на него шла!

Голоса всё ближе, и я уже жду, что вот-вот меня увидят и потребуют вернуться к себе, но растревоженные слуги пролетают мимо, лишь беглым взглядом удостоив наш коридор.

– Ну, беги. – Тэйр отпустил мое плечо, и теперь улыбка мне точно не померещилась.

От восторга я даже поблагодарить забыла – выскочила через неприметный ход неподалеку, и замок, старый подельник, прикрыл певучую дверь, не дав ей скрипнуть.

«А приличная тэйрим бы поблагодарила!» – въедливо выговорила я самой себе, и тут же ответила, что приличная в такую ситуацию и не попала бы!..

Я вынырнула из воспоминаний, чтобы услышать:

– Вольтур, твоя дочь выросла совершенно очаровательной, – сообщил его величество его сиятельству, благосклонно выслушав приветствия отца и братьев (всех пяти законных), и я даже прислушалась спиной, не потянет ли от герцогини одобрением? – Ты позволишь пригласить её на полонез?

Полонез – первый танец вечера, полонез открывает бал.

Открывать бал Перелома Года с его величеством?

Его величество Астей Пятый прекрасен, вдов, и тем кружит головы всем незамужним дамам королевства любого возраста. Я не исключение, но люблю его за пособничество несовершеннолетней мне, а у приличных людей – приличные причины: положение, власть, перспективы и харизма. Другие теряют разум от его таланта правителя, политика и дипломата. К тому же, несмотря на годы, он всё ещё хорош собой, и даже вполне добродетельным тэям будоражит сердце благородная седина на висках, стальной прищур и военная выправка (я знаю, я подслушивала).

– Это честь для нас, ваше величество, – учтиво склонил голову в согласии его сиятельство отец.

На том время, отведенное нашему семейству, истекло, и мы отступили от трона под благосклонными взглядами его величества, его высочества и ее высочества, а наше место знало следующее благородное семейство, прибывшее во дворец на главный зимний бал.