Муж мой – враг мой

Я бы не была столь категорична со сроками… Но кто я такая, чтобы спорить?

– В случае, если вам что-нибудь понадобится – обращайтесь ко мне в любой момент! – закруглил расшаркивания супруг.

– А если не понадобится? – не усидел под гнетом благородного воспитания дурной мой характер.

– Тогда – не обращайтесь, – великодушно дозволил супруг с полнейшей невозмутимостью, но клянусь, в его глазах скакнули смешинки!

Я видела, видела!

А затем эта… это… этот тэйр сгреб мою кисть – ладони уже привычно стало жарко, а животу щекотно, но это было только началом! Склонившись, он поцеловал мне руку, но…

Он наверняка что-то со мной сделал.

Я вырвала кисть, с испугом уставившись на него, понимая, что веду себя неприлично, но…

Герцог Вейлеронский нахмурился.

Уймись, Нисайем! Возьми себя в руки: он здесь бог и господин, и ты в полной его власти, а потому постарайся-ка его не злить!

…еще больше.

Меж темных бровей залегла складка.

И я торопливо присела, разом вспомнив все положенные случаю слова благодарности и уверения, что вижу нашу дальнейшую супружескую жизнь исключительно счастливой, но Вейлерон, кажется, не слышал.

Все то время, пока я, уцепившись за спасительный этикет, сыпала горохом слов, он смотрел на меня, как будто разглядывал что там, внутри, за оболочкой.

И увиденное ему не нравилось.

– Вам нужно отдохнуть перед ужином.

Дверь из каррского дуба мягко закрылась за Алиссандром Вейлероном, когда он покинул мои покои.

Ой, ну и подумаешь! Ты мне тоже не очень-то понравился!

Он ушел – а я осталась.

Конечно, я могла бы сесть и плакать – мне здесь все не рады, замок, и тот глубоко не одобряет, а я, между прочим, хорошая!

Сами собой вспомнились бесконечные проделки, ее сиятельство герцогиня, с каменным лицом взирающая на бедовую дочь, и матушка Рискин, простецки хватавшаяся за голову всякий раз, когда приходилось скрывать последствия моей небрежности.

Ну… Не самая плохая!

А выделенные мне покои были оформлены в сизо-лиловых тонах.

Здесь было красиво и светло… Я сняла меховую накидку, и совсем уже собралась отправиться исследовать свои владения, и всячески в них обживаться, но не успела – в дверь постучали, и эсса Линед попросила дозволения войти.

А я что, я дозволила.