Хроники ордена Церберов

Шумело в ушах, и рот заливала кислая слюна: когда твой дар зажигает девять звезд в зале испытаний, работать на его пределе приходится не часто.

Но я больше не боялась: меня захлестнуло, закружило и незримые крылья снова подхватили и понесли на волне куража и вдохновения.

Я не отступлюсь и не уступлю, и не тварь сегодня сожрет меня, а я ее!

И я усиливала и усиливала поиск, отдаваясь ему полностью, не оставляя себе ничего про запас.

И – увидела. Обманную зелень там и тут пронизывали едва заметно мерцающие нити, чуть более темные, чем всё остальное вокруг.

Они сплетались в паутину, и ее центр уходил куда-то в назад и вбок от меня.

Я увидела – и моими глазами увидел Камень. И ударил.

Зеленое марево ослепительно полыхнуло, я болезненно заморгала, в очередной раз получив по глазам, а Камень рванул вперед, как будто им выстрелили из пращи.

Клинок мелькнул яростным росчерком – тварь завизжала. Не укрытая за своей странной обманкой, теперь она была видна даже обычным зрением, серовато-белесая клякса, мечущаяся над землей.

В одну сторону, в другую – но Илиан уже очертил границу, которую существу было не покинуть, и я даже не заметила, когда он успел.

Гемос стоял, сжимая оружие, над Наварой. Я всматривалась в поединок, готовая броситься на помощь, если понадобится.

Тварь визжала, не переставая, и этот звук должен был замедлить ее противника, сделать его медлительным и неповоротливым – но где ей против тренированного цербера? Он словно не замечал давления, теснил тварь подальше от нас, к краю поляны, и движения его были стремительны, заклинания точны, а клинок мелькал смертоносными росчерками…

И в этот миг он был прекрасен.

Он был совершенен. Я смотрела на него – и чувствовала, как от восторга заходится сердце, и голова идет кругом.

Тварь, прижатая к границе, не успела в очередной раз увернуться, и это поставило точку в поединке: Камень ударил сразу магией и оружием, сталь полыхнула отсветом чар… И стало тихо. Так тихо, будто все вокруг оглохли.

Илиан опустил оружие, расслабляясь.

И только тогда я поверила, что всё. Мы победили.

Истлевающие ошметки энергетической сущности плавали в воздухе, неспешно оседая на траву седыми клочьями – и растворяясь от прикосновения. Воняло какой-то горелой дрянью, тухлятиной – и почему-то – прелым деревом.

У меня подрагивали руки от схлынувшего напряжения.

А еще – пересохло во рту и тянуло внизу живота. Но это от другого.

Сердце колотилось в ушах, и я медленно, плавно вдыхала и выдыхала.