По тропам волшебных лесов

Все судят о том, что делать с Вархом. Даже потешников втянули. Но они вроде против него настроены. – Глаза ее вдруг потемнели. – Вот и хорошо. Пусть ему столько работы присудят, чтобы он руки стер и спину вовек не разогнул!

– Мама! – изумленно воскликнула Хейта.

– А что? – ничуть не растерялась та. – Из-за него мою дочь изгнали. Это я еще мало пожелала. – Она пытливо огляделась. – Ты в этом доме будешь или в каком другом?

Хейта открыла было рот, но слов не нашла и просто застыла, уставив на мать широко раскрытые глаза.

– Уходишь?

Девушка сглотнула.

– Да, решила до Фэйра пойти. Как ты говорила.

Лахта кивнула.

– Хорошо. Стало быть, я не зря твои вещи взяла. – Она обернулась к Борхольду, и тот передал ей видавший виды дорожный мешок. – Когда-то, – сказала Лахта, – он принадлежал твоему отцу. А теперь будет твоим. Я тут одежды в дорогу припасла, одеяло, немного еды.

Хейта онемела.

– Но как ты…

Лахта улыбнулась уголком рта.

– Считай это материнским чутьем. – Она вздохнула. – Да и недобрая это затея— жить подле деревни, из которой тебя изгнали. Чтобы каждый звук, долетевший оттуда, изо дня в день напоминал о случившемся.

Хейта с трепетом переняла вещь, которая когда-то принадлежала ее отцу, горячо поцеловала мать, а следом и деда. Борхольд прижал ее к широкой груди.

– Ты прости, что не зашла попрощаться, – прошептала Хейта. – Времени было в обрез.

Дед только крепче ее обнял и сурово произнес:

– Ничего.

Лахта тронула дочь за плечо.

– Вот, кошель еще возьми. Тут, правда, всего одна монета, зато золотая. Берегла на черный день.

Хейта хотела воспротивиться, но мать так на нее поглядела, что она не осмелилась. Подвязала кошель к поясу и закинула за спину мешок.

– Да ты его оставь пока, – спохватилась Лахта. – Тяжелый. Успеешь еще натаскаться. Отдохни, отоспись. Путь предстоит неблизкий.

Хейта потупилась, переступила с ноги на ногу и веско проговорила:

– Я сегодня пойду.

Лахта вытаращила глаза.

– На ночь глядя?! Зачем? Куда торопиться?

Хейта решительно тряхнула головой.

– Осень настала. Дожди со дня на день зарядят. Не хочу промокнуть, и дороги развезет.

Девушка оглядела недоверчивые лица родных и добавила мягче:

– Да и сердце толкает в путь. Когда оно так горит, лучше не мешкать.

Они не ответили ей. Просто разом понурились, как цветы, которые покинуло солнце, и трудно кивнули.