По тропам волшебных лесов

В тот же миг слепящий свет вспорол вечерний полумрак. Несколько золотистых лучей ударили разом, расшвыряв обидчиков по сторонам. Послышались глухие стоны, чьи-то испуганные крики. Хейта медленно обернулась.

Обычно бледное лицо девушки раскраснелось. Серые отметины проступили ярче. Большие глаза грозно сверкали, как осколки льда под лучами зимнего солнца. Столь ярое негодование читалось в них, что люди невольно отпрянули. Такой в деревне Кихт ее еще не знали.

– Пусти, – сказала Хейта тоном, не допускающим возражений.

– Ворожея! – сипло выдохнул Варх.

– И да, и нет, – ответила девушка. – Разъяснять не стану, все равно в толк не возьмешь. Пусти, – голос был сухим и жестким, как трескучий снег в глухую морозную ночь.

– Нет! – выкрикнул он, смертельно побледнев. – Ты тогда… ты меня тогда… – Он затравленно огляделся и отчаянно выпалил: – Я уйду. И ты не посмеешь тронуть меня. Иначе и дружку твоему несдобровать! – Он присел и принялся пятиться, прикрываясь маленьким пастырем как щитом.

Не будь Хейта вне себя от ярости, точно бы расхохоталась. Здоровенный детина тщится спрятаться за перепуганным ребенком. Но ей было не до смеха.

– Сам напросился, – бесстрастно бросила она, вскидывая руку.

В тот же миг Варх разжал пальцы и оттолкнул пастыря от себя. Однако ноги подвели его, и, неловко крутанувшись, парень растянулся на земле. Послышались редкие смешки. Варх подскочил как ошпаренный, пристыженно огляделся. Потешники белозубо скалились.

Тэш, не веря своему счастью, опрометью кинулся к девушке.

– Ты в порядке? – ласково спросила Хейта, пристально вглядываясь в его мертвенно-бледное личико.

Тот поспешно закивал. Как вдруг, подле них кто-то истошно заголосил:

– Она убила его! Уби-ила!

Рябая девушка, та самая, что давеча потешалась над Хейтой, ныне размазывала по лицу горючие слезы.

– Братик, роди-имый! – жалостно завывала она.

Над вторым валявшимся на земле парнем хныкал белобрысый мальчишка, братец меньшой, не иначе.

– Живые они, – ответила девушка. – Скоро в себя придут.

– Вот и славно, – произнес чей-то властный спокойный голос.

Все разом обернулись. Старейшина Фархард, тяжело опершись на посох, сверлил Хейту долгим, испытующим взором. Она невольно поежилась. Точно безголосая метель, подкравшись внезапно, вот-вот готовилась обрушиться на ее несчастную голову. Налететь, сбить с ног, бешено закружить да потащить прочь.