По тропам волшебных лесов

На ней было простое травянисто-зеленое платье, подхваченное матерчатым пояском. Посеребренные временем волосы искусно уложены на затылке. На шее темнела связка крупных деревянных бус.

Мать подняла на Хейту добрые темные глаза, но губы не сложились в улыбку. Она кивнула, понуждая девушку обернуться. Там, за узким, истертым столом, уронив голову на грудь, дремал Борхольд.

Последнее время старик спал все чаще. И Хейта ничем не могла ему помочь – ее целебные руки, к сожалению, были бессильны против этой напасти – глубокой беспощадной старости.

На столе были разложены всевозможные инструменты: тесак, рубанок, долото. Всю жизнь дед был плотником. И не было, наверное, такой деревянной вещицы, какой он не мог смастерить.

Хейта бережно дотронулась до его плеча.

– Деда…

Борхольд разлепил тяжелые веки.

– А-а, это ты, внученька. Набегалась в лесу? А я тебя уже целый час дожидаюсь.

Он взял с колен увесистый сверток и протянул его Хейте.

– Снеси Фальхте. Она взамен съестного передаст. Такой был уговор.

Хейта отогнула край холстины. Шкатулка, над которой целую неделю денно и нощно работал дед, получилась на диво изящной. Круглую крышку украшала резная вязь из полевых трав и цветов.

Шкатулки заказывали редко. Что было деревенским в них хранить? Только нитки с иголкой да самодельные бусы. «Любопытно, для чего эта понадобилась?» – подумалось Хейте. Прижав сверток к груди, она поцеловала деда в морщинистый лоб и поспешила на улицу— исполнять поручение.

Хейта шла по деревне, как всегда, – уверенно и в то же время с опаской.

Навстречу попадались люди, но она на них не глядела. А на нее глядели по-разному. Одни с насмешкой, другие с любопытством, третьи со страхом и даже ненавистью. Она кожей ощущала эти взгляды и, хотя была к ним привыкшей, всякий раз мечтала провалиться сквозь землю.

Вскоре по левую руку вырос нужный дом. Такой же бедный и ветхий, как у Хейты, но не такой гостеприимный. Холодом от него веяло и тоской, а еще – глухим одиночеством.

Хейта собралась с духом и постучала.

Дверь отворилась тотчас, словно по волшебству. Но на пороге стояла не Фальхта, а щекастый русоволосый парень – ее сын. Светло-голубые глаза глядели очень внимательно. Хейта даже слегка опешила.

– Я к Фальхте, – наконец нашлась она. – Шкатулку принесла.

– А ее дома нет. Можешь мне передать. – Он приветливо улыбнулся.

Хейта в раздумье сдвинула брови.

– Фальхта должна была… – неуверенно начала она, но парень ее перебил:

– На еду поменять.