Хозяин Перекрестков. Книга 2. Апокалипсис

– Зачем ты хотел уничтожить человеческий мир?

Мне казалось, он не ответит. Разве божеству есть дело до странных вопросов обычных живых. Что в целом происходит в головах богов. Невольно снова посмотрев в сторону паникерши Искры и Захара с весенним обострением, поймала себя на мысли, что ни так уж и сильно боги отличаются от нас. Страсти кипят, эмоции переполняют и личные амбиции выше чужих интересов. Так какие же амбиции двигали Чернобогом? Я опять вглядывалась в его профиль. Расслабленные черты лица и безразличие в глазах – были непроницаемы для моего понимания.

– Люди никогда не были мне близки. – Наконец ответил Артемий. – Хотя я им был ближе, чем мои братья и отец.

Воздух комом застрял в горле, от чего я едва не поперхнулась. Как с ним все сложно. Меня раздирало любопытство – Я была для него ближе или как все остальные люди? На языке так и крутилось спросить "Мужик, кто я для тебя?". Сумев все таки пропустить воздух через легкие, почувствовала моральное облегчение, когда накрыла своей ладонью его руку.

В первые секунды была уверена – скинет. Не поднимая глаз, Артемий косо проследил за моим прикосновением к его кисти и оставил все как есть. Я все равно почувствовала под пальцами легкое напряжение.

– Что изменилось сейчас? – Спросила его. По сути я так завуалированно хотела услышать что то приятное с упоминанием меня. – Мир то не изменился. То есть он изменился конечно, но врят ли люди тебе стали ближе.

– Просто границы должны быть. – Артемий поднял на меня глаза.

Можно сказать пригвоздил холодным безразличием.

И вдруг поднялся с дивана, оставляя мою руку в одиночестве. Не то чтобы он ее скинул, но обида залегла осадком на дно души. Значит он так решил. Ну ладно. Зло посмотрев ему в спину – поставила себе пунктик, спасаю мир и вычеркиваю духовника из мыслей и жизни.

– У Голопяткина в саду куча статуй с его изображением. – Я гордо и все еще чувствуя привкус обиды во рту, встала с дивана, подойдя к столу, где собрались все присутствующие.

 – Почему нельзя так же вбить гвоздь и все? Или все дело в купальской ночи?

И почему такая гениальная идея сразу не пришла мне в голову? Вспомнив специфический сад Валеры Валерьевича – я со счету могла сбиться пересчитывая бюсты и скульптуры с его изображением.

Артемий усмехнулся в ответ.

– Ни только. Должны быть идолы, которым поклонялся народ людской. Не думаю, что Голопяткину кто то поклонялся, кроме него самого.