Восход Авроры. Темный час

Невыносимо быть причиной его боли! Но ему давно пора понять, что мир не всегда будет к нему добр. Люди жестоки по своей натуре. Как бы сильно они ни противились, тьма в их сердцах даст о себе знать.

– Я попрошу матушку позволить мне хоть немного проехать в седле вместе с тобой.

Проглотив осевшую в горле горечь, Моргана привычным жестом приглаживает светлые волосы брата ладонью:

– Это очень мудрое и взрослое решение, Алистер. Я горжусь тобой.

Он улыбается, но в улыбке этой нет ни намека на радость.

– Вот вы где.

Леди Ришар сталкивается с ними в длинном коридоре, ведущем к малой столовой. На плечах уже нет яркой шали, а рыжие волосы заплетены в небрежный пучок. Глубокими синими глазами смотрит она на своих детей, пока лицо принимает строгое выражение. Краем глаза Моргана замечает, как Алистер вжимает шею в плечи.

– Что я говорила насчет опозданий? Ужин стынет. Мы с отцом вас ждем.

– Простите, леди Эстель, – отвечает Моргана. – Я зашла в конюшни, чтобы убедиться, насколько все готово к дороге.

Вскинув голову, Алистер бросает на сестру быстрый взгляд.

Все было не так! Это он задержался, и ей пришлось ждать его. Почему же Моргана не говорит правду? Мама не станет ругаться. Она добрая! Конечно, с присущей ей строгостью напомнит о правилах приличия. Но разве в этом есть что-то страшное?

Когда он станет старше, то обязательно поймет. А может, и нет.

Лицо Эстель смягчается, губ касается ласковая улыбка.

Размышляя об этом, Моргана часто ставит себя на место Эстель. И сколько бы раз она это ни делала, ответ всегда был один. Она вряд ли смогла бы простить и принять. В сердце Эстель Ришар огромная добродетель, но всегда ли она во благо?

– Что же, вам обоим стоит поторопиться, если вы хотите, чтобы еда была если не горячей, то хотя бы теплой.

Перед тем как уйти, Алистер бросает на сестру еще один внимательный взгляд. Она улыбается ему мягко и кивает. Подталкивает в лопатки крепкой ладонью, и Алистеру приходится против воли сделать несколько шагов вперед. Смирившись, он направляется в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, где расположились спальни.