Первый Тест На Божественность

То, что у человека есть цена, вовсе не означает, что он продажный. Просто он знает, чего стоит, и не будет размениваться на меньшее. Деньги – это лишь обозначение того, что человек ценен. Так может, это именно я и понимаю, а вы зарыли голову в песок и не желаете видеть реальность? Ту самую, в которой вас оценивают в вашу нищенскую бюджетную зарплату.

– Я работаю не за оценку, а за результат. Мой вам совет, гражданка Шарипова, не испытывайте судьбу. Не пытайтесь взять реванш или прощупать Инока. Он далеко за пределами вашей весовой категории.

– Даже кошка может смотреть на короля. А при удачном стечении обстоятельств – даже нассать ему в тапки.

– Я что-то не понимаю, Назира Абельхановна, вы хотите вытащить своих людей или рискнуть нассать в тапки королю?

– Людей, людей. Просто пытаюсь понять, зачем вы занимаетесь самообманом и рядите обычного воротилу чуть ли в святого? Но всё вполне закономерно, – девушка поднялась и сложила файлик вдвое. – История полна ложных пророков. Сталина вон при жизни тоже на руках носили.

– Будь на моём месте кто-то постарше, слова о Сталине вам бы дорого обошлись, – заметил майор.

– О, да! – рассмеялась Назира. – Я рискнула только со скидкой на ваш возраст. – Девушка облокотилась о стол кулаками и, слегка наклонившись к собеседнику, предоставила ему отличный обзор вглубь выреза фривольной рубашки. – Но, правда, майор, я хочу понять, почему вы в нём так уверены? Он ведь может оказаться обычным политиканом.

Дибров ухмыльнулся на последних словах девушки. А затем, не выдержав, бросил-таки взгляд ниже.

– Вы уже сами ответили на собственный вопрос, – он с усилием оторвался от созерцания сногсшибательного декольте посетительницы и усмехнулся. – Спасибо, кстати.

– За что? – очаровательно улыбнулась девушка, продолжая соблазнительно изгибаться.

– Ну, вы мне прям настроение подняли.

– Уверен, что хочешь назваться моим врагом? – глаза Назиры моментально похолодели, она даже перешла на «ты». Она терпеть не могла, когда над ней потешались.

Майор уловил перемену во взгляде и усилием воли задавил пытавшийся вырваться наружу смех, напомнив себе, что он всё же на службе.