Призраки балета

Иначе зачем было бы содержать специальный отдел в полицейском управлении, правильно? Однако, хоть они и случались, Кемаль каждый раз переживал увиденное так, словно был неопытным практикантом, впервые столкнувшимся с подобным зрелищем.

Надо было его отвлекать.

Причем отвлекать не от убийства, все равно это невозможно, он ни о чем другом ни говорить, ни думать не сможет, так что надо оставаться в рамках темы, заставить его рассказать детали, выслушать его версии и предположения, тогда он увлечется и постепенно перестанет воспринимать случившееся как личную трагедию, в которой виноват исключительно он сам и его коллеги.

Он всегда принимал работу слишком близко к сердцу, и Айше даже нравилась его увлеченность делом. За исключением тех случаев, когда он, как сейчас, был молчалив и мрачен, терял аппетит и сон и начинал мучиться от какой-то мифической вины.

Как может быть полицейский виноват в каждом кем-то совершенном преступлении?!

– Так чем тебе не нравится, что она балерина? – еще раз попыталась Айше.

– Да ничем, – поморщился муж. Кажется, получилось, мысленно похвалила она себя. – Молодая, красивая, это само собой. Просто… она вроде почти прима, а это такой труд, наверно, понимаешь?

Как ни странно, она понимала.

Целеустремленность, талант, трудолюбие – эти составляющие, помноженные на красоту и молодость, заставляли больше сожалеть о жертве. Возможно, это безнравственно, и нужно одинаково сожалеть о любой смерти, но Айше не могла не признать, что убийство молодой и красивой проститутки или наркоманки не вызвало бы у них таких же эмоций, как убийство яркой, незаурядной личности.

Примы-балерины.

– А точно убийство?

– Точнее некуда. Там и провод на шее, и следы борьбы, и вдобавок ее еще в лестничный пролет столкнули, чтоб уж наверняка. Там, в этом подъезде, лестница такая жуткая… Как они туда детей выпускают, не знаю. Только представь: лестница вокруг лифтовой шахты, а лифта этого самого и нет! Видимо, в последний момент решили не строить, и вся середина пустая.

– И никто ничего не слышал?! Это же, наверно, шумно было, борьба, падение?

– Футбол, – зная, что жена его поймет, Кемаль не стал вдаваться в объяснения. – В этом поганом доме такая планировка, что гостиные у всех далеко от подъезда.