Мой безжалостный враг

Не сразу понимаю, что интернал обращается ко мне. Они с нами не разговаривают, – субъект, отвечай на вопрос.

– У меня есть имя, – пытаюсь огрызнуться, преодолевая сухость во рту, – и я не выдавала себя за мужчину.

– Одежда, – коротко бросает он, обрисовав мой внешний вид в момент, когда меня поймали.

Немногословные идиоты. Я невольно истерично усмехаюсь. Какое же у них о нас стереотипное мнение, а еще считают себя высшей кастой. Как вообще они смогли получить столько власти с таким узким мышлением.

Мои размышления прерываются от болезненного разряда тока, прошедшего по моему телу. Каждую мышцу и суставы сводит. Болезненные судороги обрываются быстро, но каждая моя клеточка продолжает сжиматься в ужасе и ожидании наказания. Ничего не понимая, я уставилась на него.

Безразлично приподняв бровь, он постучал себя пальцем по затылку.

– Черт! – я сжимаю кулаки и в напряженные запястья вонзаются тугие крепления. Он имплантировал в меня чип. Ублюдок! Чипы ставили заключенным, контролируя их перемещения и наказывая за провинности и попытки бунтов.

– Субъект, я жду ответа, – напоминает интернал, будь он проклят.

– Нечего рассказывать, – слышу свой хриплый голос, хватая ртом воздух, – мне просто нравится такая одежда, – ловлю себя на мысли идиотизма диалога. Неужели интерналы свободные штаны и толстовку считают чисто мужской одеждой?

– Нравится выглядеть как мужчина?

– Нет. Просто удобно, – я прищуриваюсь от света, заметив как в его руке мелькнуло нечто похожее на пульт.

– Похоже мой ответ его удовлетворил. Он опускает руку, делает пометки в планшете.

– Где я?

Он оставляет мой вопрос без ответа, поднял на меня глаза. Сколько цинизма и чувства собственного превосходства, аж зубы сводит.

– Что от меня надо?

– Субъект, вопросы задаю я.

– Так ты же ничего не спрашиваешь, – отзываюсь я и замечаю как мышцы его лица дернулись.

Поток мыслей гаснет и по телу снова бежит ток. Суставы сводит.

– Хватит, – вскрикиваю я, захлебываясь болезненными ощущениями. Как только поток разряда прекращается, нервно бормочу, – я молчу. Все. Обещаю, никаких вопросов.

Он отключает лампу и в моих зрачках скачут солнечные зайчики. Интернал опускается на кушетку, на которой я лежу.