Красная шапочка для дерзкого волка

От внезапности грубых действий парня, я привстала на носочки и вцепилась в его запястье. Такого я точно не ожидала.

– Гордей, это же я? – не обращая внимание на свой подавленный голос, попыталась улыбнуться, заглядывая в его глаза, такие как я их помнила.

– А ты кто? – холодно спросил он, окатив презрительным взглядом и я почувствовала внутреннюю острую боль, от которой онемело все.

– Это я, – шевельнулись мои губы и больше слов не было. Волна внутреннего бессилия поднялась, обволакивая каждую клеточку.

– Я и спрашиваю, кто ты, – оскалившись, он разжал руку и я пошатнувшись упала на пол.

Теперь и вправду чувствовала себя облитой химикатами. Подняв голову, как безумная искала в лице, наполненном раздражением, отголоски прежнего Гордея. Мы же с ним подружились, да и раньше он настолько грубым не был. Что с ним случилось?

Открыв рот, я быстро соображала, о чем можно спросить и как о себе напомнить. Думала, думала и ничего в голову не приходило. Среди студентов прокатилась волна смешков. Из-за них мне совсем стало тошно.

Боже, какое унижение. Гордей цинично поднял бровь, так и не дождавшись от меня ответа на его ранее заданный вопрос, бросил:

– Чтобы больше ко мне не подходила, никчемная .

– Что? – услышала я себя, но уже видела его удаляющуюся спину.

Кто-то из студентов одобрительно и заискивающе поддержал Гордея: «так ей!». Он прошел мимо этого учащегося ни как не среагировав. Для него ничего не существовало и даже меня. Здесь же я увидела надменно-довольные лица Марфы с Анжелой.

Они противно смеялись. Вот же подлые какие.

Униженная и разбитая я сжала кулаки, до боли впилась ногтями в ладони. Это вдохнуло в меня силы. Вскочив на ноги, я показала средний палец Марфе с Анжелой и обозвала их так, как любила называть всех девушек на районе моя двоюродная тетя Клава. Девушки побледнели. Не ожидали таких слов, конечно у меня словарный запас большой, спасибо тете Клаве.

Гордею я крикнула в след:

– Да пошел ты! Думаешь, ты мне нужен?

Спина парня дрогнула.

Он остановился. Мне вдруг стало легче. Обида по-прежнему подтачивала изнутри, но немного полегчало. Повернув вполоборота голову, он безразлично заявил:

– Прекрасно.

И вот мой боевой настрой опять угас. Потух как свечка от сильного ветра, оставив терпкий привкус разбитости и желания скрыться от посторонних глаз. Это и сделала. Сбежала под раздражающие звуки смешков. Ох как я их всех ненавидела. Закрывшись в своих «апартаментах» я устроила там еще больший погром.