Вальпургиево проклятие

Фрэнк раскололся, хватаясь обеими руками за седую голову и причитая: «Господь всемогущий! Вера, ты только погляди на нее – этот ребенок мертвого достанет! Ну, ладно-ладно, иди сюда, кое-что я тебе расскажу. Только, ради всего святого, сядь на место и успокойся».

Дедушка Фрэнк поведал мне историю, после которой все встало на свои места.

2

С горящими глазами и широкой улыбкой во весь рот я запрыгнула в старое кресло и, устроившись в более-менее удобной позе, с нетерпением ждала первые слова дедушкиного рассказа.

– Элизабет, прежде чем я смогу начать рассказ, ты должна мне кое-что пообещать, – насупившись, проговорил дед, неотрывно глядя на меня пронзительными янтарными глазами. – Потому что это очень, я подчеркиваю, очень важно.

Меня пронзило искреннее недоумение от его слов, ведь обычно таким тоном взрослые разговаривают с несмышлеными малышами, пытаясь установить свои правила. Я себя к таковым не причисляла, поэтому едва не затаила на дедушку обиду из-за того, что ему вообще взбрело в голову заговорить со мной такими дурацкими фразочками.

Ситуация показалась мне нелепой, поэтому, не говоря ни слова, я просто буравила взглядом Фрэнка, стараясь всем видом показать, что его слова меня очень задели. Не дождавшись ответа и проигнорировав обиженный взор, Фрэнк продолжил как ни в чем не бывало:

– Элизабет, я всего лишь хочу, чтобы впредь мы к этой теме не возвращались. И прежде чем я заговорю, должен взять с тебя честное обещание больше никогда не допекать меня расспросами о Вальпургиевой ночи.

 – На долю секунды его тон переменился, а пронзительный янтарный взгляд произвел такой поразительный эффект, что я почувствовала необъяснимый леденящий озноб. – Надеюсь, мы договорились, Лиззи?

Пребывая в странном оцепенении, вызванном почти что гипнотическим взглядом дедушки, в ответ я смогла только кротко кивнуть.

– Вот и славно, – отозвался он, медленно отпив глоток воды из стакана на ближайшем журнальном столике. – На самом деле считаю, что эту историю тебе следовало услышать еще давно, просто… нам с бабушкой тяжело об этом вспоминать, поскольку традиции Вальпургиевой ночи имеют прямое отношение к нашей семье.

 – Неожиданно на его лице я прочитала горькую муку, граничащую с непереносимой, сдерживаемой болью, которая спустя долгие годы наконец-то отыскала выход наружу и вырвалась из долгого заточения. И от понимания, что его чувства вполне реальны, во мне вдруг пробудилась жалость. Ведь все-таки я любила дедушку.