Странники земель Повременья

– Да чего ты башкой крутишь, ослеп что ли! Вон, там, за той серой глыбкой, вон видишь.

Антон пригляделся и увидел чуть выглядывающую из-за огромного валуна, седую макушку.

– На его могилке нет никакой плиты, даже креста нет, точно тебе говорю! – горячо зашептал Димыч. – Я из-за поворота еще увидел.

– Ладно, будь здесь, вон пристройся на той скамейке и сделай скорбную рожу, не то, кто увидит, подумает, что этот облом грабить могилку пришел.

– Да пошел ты…

Пробравшись к замеченному Димычем валуну, за которым действительно сидел на корточках седой старик, Антон наклонился и тихонько кашлянул:

– Извините, что нарушаю ваше уединение, я хотел бы вам предложить некоторую услугу.

Старик поднял голову и некоторое время всматривался в стоящего перед ним Антона:

– Здравствуйте, молодой человек, – кивнул он. – Несколько странно слышать такое предложение ? услуга на кладбище… Ежели только оно не в ряду последнего напутствия: «Почий с миром.

– Да что вы, ради бога! Я всего лишь хотел предложить вам приобрести надгробную плиту, по самой божеской цене.

Легкая усмешка тронула губы старика:

– Это излишне… Суета сует. Как это ни странно, но мы почему-то почитаем места, в которых пустота стала самым значимым предметом для поклонения. Но что поделать – традиция требует…

Антон понял, что за свой кусок навара здесь придётся выложиться по полной. Отразив на лице благообразно-скорбное участие, он осведомился:

– Простите, если я что-то не так понял.

– Нет-нет, молодой человек, – опираясь на скамейку, с трудом поднялся старик. – С этой могилой все в порядке. Тут лежит нечто, что когда-то было моей женой…

Он сел на скамью.

– Я, может быть, несколько странно выразился, но суть моего выражения, если объяснить его чуть иначе, заключается в том, что как только мы перестаем осознавать последние искры своего «Я», человек на этом кончается.

– «Сogito ergo sum», – с едва заметной усмешкой произнес Антон. – Если это так, то мне понятно ваше суждение. К чему нам сожаление об умершем? С глаз долой – из сердца вон, так что ли?

Старик грустно усмехнулся:

– Эх, молодой человек… Мне понятна ваша ирония.